Власти правят лицемерно – люди в масках лицезреют

Поражает цинизм депутатов Госдумы: мы тут власть, а ты никто.

«Не очень хотела вам тут рассказывать одну позорную историю про нынешнюю Госдуму, но, раз эти люди так истерически требуют к себе уважения, расскажу.

Просто чтобы вы поняли, что нынешние депутаты из себя представляют. Чтобы вы поняли, кто тут собрался уважения требовать.

(При это к Шаргунову, Шеину, Пушкиной, ряду других людей, например, у меня традиционно ноль претензий. Достойные люди, просто мало их)

Несколько дней назад в Госдуму приходила Нюта Федермессер.   Она представляла законопроект о создании в России службы паллиативной помощи к первому чтению, просто потому что среди депутатов специалистов по этому вопросу мало.

Выступление Нюты – это образец выступления человека, гражданина. Она говорила с депутатами о жизни и смерти, вспомнила Веру Миллионщикову, Лизу Глинку.

Извинялась за волнение и снова говорила о том, каково это – умирать, и каково это – жить. О том, как сделать так, чтобы наши с вами сограждане, да и мы с вами, жили, а не мучились до самого последнего момента.

Это – лучшая речь, которую лично я когда-либо слышала.

К сожалению, несколько раз Федермессер пришлось останавливаться, потому что депутаты переговаривались между собой и не слушали ее.

А ближе к концу депутаты стали просто на нее орать.

Думаете, они кричали «Как? Неужели у нас нет паллиативной помощи?» Или «Скажите, чем мы вам еще можем помочь, кроме принятия закона?» Или «Спасибо за Вашу работу!»

Нет. Дело в том, что Федермессер вскользь упомянула, что депутаты, в отличие от простых людей, могут в экстренной ситуации воспользоваться какими-то привилегиями для получения доступа в реанимации к родственникам, например. А обычные люди без связей находятся в безвыходной ситуации.

Депутаты услышали вообще только это. Понимаете, ничего больше. Ни про простых людей. Ни про жизнь. Ни про смерть. Ни про дело Веры Миллионщиковой и Лизы Глинки.

Они кричали пацанское «Ты что, нас тут не уважаешь, да?» «Не надо тут нам такие слова говорить, да?»

Федермессер довели почти до слез.

И знаете, я вот сама против насилия. Я видела в политике много отвратительных сцен. Но вот эти рожи, орущие в лицо Федермессер хотелось реально ударить. Привести в чувство. Вернуть им человеческий облик.

Потом еще Плетнева выступала, заявив, что хочет болеть не дома, а в больнице, и что хосписы будут наркотиками торговать. Но на фоне произошедшей мерзости меня это даже как-то слабо зацепило.

Эти люди говорят о нравственности и ценностях.

Эти люди требуют сейчас уважения, потому что «мы тут власть, девочка, а ты никто».  RedReaper   Ник —  Правдоруб-затейник

Не все сенаторы пока перебрали с верой в свою безнаказанность

И теперь,  давайте взглянем на  подобное поведение депутатов   на фоне того,  как ныне   прямо во время заседания другого  более сановного властного органа — Совета Федерации РФ   арестовали одного из сенаторов —  Рауфа Арашукова.

И более зрелищным во всем этом  видится ни сам процесс ареста, ни даже то, что  арестованный потребовал себе переводчика.  Зрелищем  настоящим стало  то, как один за другим от  Арашукова   стали открещиваться  известные люди от артистов,  политиков и до религиозных иерархов.  И при этом надо подчеркнуть, что Арашуков не только был просто вхож в артистический и политический бомонд, получал от них какие-то   услуги,   его непогрешимость, к примеру, на наличие вида на место жительства за рубежом подтверждал сам Сергей Лавров, его отцу Раулю Арашукову патриарх Кирилл  вручал орден православной церкви.  А вообще представьте себе,  сколько людей   помогли такому человеку столь  стремительно взметнуться на вершину властного олимпа, ведь и в бизнесе преуспел, дошел до  миллиардных доходов,  и в политике взлетел до  такой сановной должности,  что нередко удавалось  стоять с первыми лицами страны.

И если допустить, что  члены клана  Арашуковых, как  предполагается в прессе,    нарвались  на наручники оттого, что кому-то не угодили, не отличаясь умением договариваться,  то  представьте, сколько    на этом властном олимпе   более увертливых и договороспособных чиновников, у которых   есть все и кому    позволено все.   И в  целом, выходит, мы вполне можем предположить, что этим  чиновникам пока везет в том, что они не  в числе тех, кто неверно оценил свою  неприкосновенность и  перебрал    с верой в свою  безнаказанность.

В  том, что это знаковое по месту проведения  задержание произошло именно  сейчас, а не раньше, видимо, не стоит связывать с какими-то якобы назревшими событиями  «по перераспределению зон влияния и финансовых потоков». Для череды чиновничьих разборок – явление это рядовое, хотя с учетом личности арестанта очень показательное в плане того, как уже отмечалось,  куда был вхож этот чиновник.  И потому надо согласиться с мнением политолога Валерия Соловьева, что в общественном восприятии этот  так зрелищно представленный   арест  связывается больше с глубиной сращения криминала во властных структурах, чем с  их  самоочищением.

И еще Валерий Соловьев считает,  «что «точечные репрессии» в квазибериевском духе не успокоят общество, а лишь подбросят дров в разгорающийся костёр ненависти к чиновникам». Возможно, хотя пока  возгорания  особого не вижу, тлеет  кругом по стране  все, как на заброшенном мусорном полигоне.  Да,   иногда в  какие-то  кризисные моменты возникают    в общественной атмосфере  протестные проявления     недовольства, плавно перетекающие в челобитные  жалобы, но это больше  похоже на  активизацию тления,   на невольный ропот  жалующихся на свою судьбу   рабов.

Поэтому, судя по тому, как ведут себя   по отношению к  Арашукову еще недавно  мило и услужливо  общавшиеся с ним  представители чиновничества и общественности,  подобные зрелища  разборок с арестами   усиливают осознание того, что    нынешние  гражданское  общество и  власть пока  вполне заслуживают  друг друга.

Но надо признать, что  в обществе все-таки находятся люди, которые пытаются   открыто противостоять  лицемерной   лживости  и  жесткому своеуправству  чиновников. И  в республиках Северного Кавказа происходит это нередко  с риском для  жизни. Предлагаем вниманию пример поистине героического поведения землячки  того же арестованного Арашукова.

 

«Детям денег нет, на иномарки есть»: депутат объявила войну чиновникам

27-летняя Алина Чикатуева из Черкесска вступила в жесткий конфликт с властями республики

Пока скандальный сенатор Карачаево-Черкесии Рауф Арашуков отказывается говорить на допросах на русском языке, а у самого главы республики Рашида Темрезова, по слухам, начались серьезные проблемы — вплоть до проверки его деятельности правоохранительными органами, в Сети набирает обороты флешмоб в поддержку Алины Чикатуевой.

27-летний депутат города Черкесска посмела рассказать в федеральном СМИ о ситуации с многодетными семьями в Карачаево-Черкесии, после чего лично глава республики Темрезов подал на нее в суд. При этом врио председателя этого суда является его родной брат, Теймураз Темрезов.

«МК» выяснил у Алины Чикатуевой, что это за кровная месть.

— Глава республики требует немедленно лишить меня депутатских полномочий. Я не оскорбляла и не унижала Рашида Бориспиевича. Предыстория такова: в прошлом году у меня была подопечная — молодая многодетная мать с девятью детьми. Ей всего 26 лет. У нее была тяжелая ситуация, одного ребенка изъяли в 11 месяцев, так как он весил всего 4,5 килограмма, другого, новорожденного, положили в больницу. Она хотела их вернуть, но ей не отдавали. Эта история стала известна телевизионщикам, и нас пригласили на эфир — рассказать, что происходит с многодетными семьями в Карачаево-Черкесии.

— Вы, наверное, обвинили во всем власть?

— У меня была позиция, что несчастной женщине нужно дать шанс. Но чиновники считали, что она не нуждается в помощи. Мне заранее поступали угрозы, чтобы я не смела ехать в Москву, публично рассказывать о ситуации в Карачаево-Черкесии по телевидению, но меня это не остановило. Съемки были прошлой осенью. Программа вышла в эфир. Помочь этой матери не удалось, детей ей так и не вернули. Ряд чиновников получили нагоняй — только не за то, что проблемным семьям никто не помогает, а за то, что допустили огласку. А в середине января я совершенно случайно узнаю, что 20‑го у меня суд — Темрезов требует лишить меня мандата. Меня никто не оповестил. Наверное, они надеялись на то, что я все пропущу, не явлюсь на процесс, и решение вынесут без меня, разумеется, не в мою пользу. Потому что, это знают все, руководит городским судом родной брат главы, Теймураз Темрезов, и в его же подчинении находятся все судьи — понятное дело, брат против брата не пойдет.

— Глава лично требует лишить вас мандата лишь за то, что вы выступили по телевидению?

— В том-то и дело, что глава занялся этим лично — как будто бы его это задело. Юридически же меня обвиняют в том, что якобы я не указала в своей декларации несколько банковских счетов. В этом документе 13 страниц, и на каждой есть роспись комиссии, которая их принимала. Счета были открыты в 2013 году. Пользоваться ими я перестала в 2016‑м. А депутатом стала в 2017‑м. Я помнила, что эти счета на мне еще висят, и указала их в декларации. Декларацию я отправила дважды — по почте на имя главы, ее вернули обратно, и лично. Я не знаю, куда и почему исчезли эти сведения.

— А какими еще антикоррупционными делами в республике вы занимаетесь? Возможно, дело в них?

— Мои полномочия не столь велики. Меня избрал народ республики, не глава. Я не освобожденный депутат и не получаю зарплату. Я вхожу в комиссию по делам образования. Недавно решали конкретную проблему: дело в том, что охрану всех школ Черкесска, которых у нас девятнадцать, оплачивали родители. По закону на это должны выделяться государственные деньги. Но чиновники и слушать не хотели об этом. В конце концов мы отстояли нашу правоту. А сегодня на заседании городской думы я подняла вопрос о трех новых иномарках, купленных высокими чиновниками городской мэрии на бюджетные деньги. Все это было сделано без ведома депутатов.

Буду требовать, чтобы машины вернули в автосалон, а деньги — в городской бюджет. На детей из неблагополучных семей у нас денег нет, а на люксовые иномарки есть. Это, я считаю, неправильно. Буду бороться. Теперь я на своем примере увидела, как тяжело приходится женщине, когда мужчина, обладающий властью и деньгами, начинает мстить.

Я обратилась к председателю Верховного суда РФ Вячеславу Лебедеву, к руководству страны вмешаться в эту ситуацию и обеспечить разделение властей в КЧР. Ведь так не должно быть, чтобы один брат возглавлял республику, а другой — суд. И я понимаю, что, если сейчас меня не поддержит общественность и Москва, меня просто уничтожат.

Шарапудин Магомедов