Советская природа номенклатурной вертикали Путина

Как советский ученый раскрыл главную тайну власти в России

Коллаж Вика Шибаева / Дискурс
Коллаж Вика Шибаева / Дискурс

Номенклатура как социальный класс может казаться пережитком прошлого, но, по данным на 2007 год, 77% высших российских чиновников были преемниками советского руководства. «Не просто правящий, но и эксплуататорский класс», — так определял номенклатуру философ и социолог Михаил Восленский, который сам долгое время был частью советской номенклатурной системы и хорошо знал, как она устроена.

Труд всей жизни Восленского — исследование «Номенклатура». Он тщательно анализирует зарождение и развитие «класса-паразита» в СССР, подробно останавливаясь на иерархии власти в ЦК и Политбюро и провластной идеологии, которая сделала это возможным. В эссе к годовщине смерти Восленского автор блога «Логика переворота» рассказывает о главном в его исследовании: когда и почему сформировалась номенклатура, в чём заключались привилегии членов правящего класса и что представляет собой номенклатура сегодня.

Вероятно, самым крупным российским мыслителем ХХ века — по популярности, узнаваемости, масштабам цитирования — является Александр Исаевич Солженицын. Во многом именно его взгляды и ценности, стоявшие на стыке либерал-консерватизма и национализма, определили идеологию государства в 90-е годы. В народе до сих пор практикуются рассуждения на заданную им тему — «Как нам обустроить Россию», а значительная часть критики репрессивной политики Советского Союза опирается на его произведения.

Однако на этом фоне почти незамеченным остался другой мыслитель и критик советской системы — Михаил Сергеевич Восленский, автор одного из самых фундаментальных и значительных политических исследований, появлявшихся на территории России — работы «Номенклатура» (в своё время она послужила популяризации этого термина). Восленский имел степень доктора исторических и философских наук, был переводчиком на Нюрнбергском процессе, работал в Академии наук, а в 1972 году стал «невозвращенцем». Если труды Александра Исаевича представляют собой в основном публицистику, то «Номенклатура» — практически полноценное научное исследование: автор приводит огромное количество авторитетных источников и статистики в подтверждение своих слов. Советский строй критикуется не с консервативных, а скорее с социал-демократических позиций — забавно, но Восленский громит доводы большинства отечественных марксистов, используя аргументы и логику самого Карла Маркса. Тот, кто читал Восленского, вряд ли когда-нибудь поверит в эффективность плановой экономики, так как в книге очень убедительно приведены недостатки подобной системы: проблема минимизации планов, проблема внедрения, проблема количественных показателей и другие практически нерешаемые проблемы плановой экономики. Однако Восленский не ослеплён и верой в свободный рынок, и признаёт, что без регулирования рынок представляет собой разрушительную силу.

Коллаж Вика Шибаева / Дискурс
Коллаж Вика Шибаева / Дискурс

Природа и положение номенклатуры

Основная идея книги состоит в том, что после 1917 года в стране начал медленно формироваться новый эксплуататорский класс, более страшный, чем капиталисты — номенклатура. Михаил Восленский обосновывает это с помощью логики, которой Маркс обосновывал наличие эксплуатации рабочих капиталистами. Владели ли рабочие заводами, принимали ли они решения в Советском Союзе? Восленский отвечает — нет. Решения принимались обкомами, горкомами и прочими партийными органами — они же могли и распоряжаться имуществом. То же самое с колхозниками: «Вот райком действительно может распоряжаться колхозно-кооперативной собственностью, в противоположность самим кооператорам-колхозникам. Во время войны по решениям райкомов уничтожался или угонялся колхозный скот и сжигались колхозные амбары перед наступавшими немцами. По решениям райкомов перекраивали, укрупняли и разукрупняли колхозы».

Восленский даёт чёткий ответ придворным марксистам советского периода, придумавшим, что номенклатура — не общественный класс, потому что номенклатурщик формально ничем не владеет и не передаёт ничего по наследству. Он приводит цитату Маркса и Энгельса из «Немецкой идеологии» о том, что собственность — это вовсе не правовое понятие:

«…вещь, рассматриваемая только в отношении к воле [частного собственника], не есть вовсе вещь; она становится вещью, действительной собственностью, только в процессе общения и независимо от права (отношение, то, что философы называют идеей). Эта юридическая иллюзия, сводящая право к чистой воле, неизбежно приводит — при дальнейшем развитии отношений собственности — к тому, что то или другое лицо может юридически иметь право на какую-нибудь вещь, не обладая ею фактически».

И вместе с тем, по Восленскому, не имущество и не прибыль являются основной мотивацией номенклатуры. Основной двигатель — это жажда власти, жажда подчинить своей воле остальных, показать «голытьбе», где её место. Поэтому он рассматривает возникновение номенклатуры как реакцию феодальной идеологии, реакцию консервативных ценностей на революционные события в стране. Если большевики-революционеры имели много общего с зарубежными марксистами — глубоко европейским явлением — то номенклатурщики, осуществлявшие зачистку второй половины 1930-х годов, несли, осознанно или нет, традиционные ценности, проросшие на благодатной консервативной почве имперской политической мысли.

Государственный обвинитель Андрей Вышинский зачитывает приговор по сфабрикованному делу Промпартии, также известному как «дело о вредителях», в Колонном зале Дома Союзов в 1930 году. Через 5 лет Вышинский станет Прокурором СССР, а затем получит повышение до Министра иностранный дел и задержится на этой должности на 4 года / Аркадий Шайхет / МАММ
Государственный обвинитель Андрей Вышинский зачитывает приговор по сфабрикованному делу Промпартии, также известному как «дело о вредителях», в Колонном зале Дома Союзов в 1930 году. Через 5 лет Вышинский станет Прокурором СССР, а затем получит повышение до Министра иностранный дел и задержится на этой должности на 4 года / Аркадий Шайхет / МАММ

В чём Восленский видел причину Большого террора

Сегодня до сих пор спорят, чем являлись репрессии 1937–1938 годов: войной против своего народа, уничтожением преступников, зачисткой потенциальных предателей или актом маниакальной воли. Восленский даёт более прозаичный ответ о причинах репрессий: смена прежнего руководства и зачистка тех, кто его поддерживал. Он приводит слова своего школьного друга Рафки Ванникова, сына заместителя наркома оборонной промышленности, о том, что «за последние полтора года произошла почти полная смена руководящих кадров в стране» (речь о весне 1938 года).

Историк Стивен Коэн приводит цифры: из 139 членов и кандидатов в члены ЦК 1934 года 110 были уничтожены или доведены до самоубийства во время Большого террора. Доктора исторических наук Сергей Кропачев и Евгений Кринко в работе «Потери населения СССР в 1937–1945 гг.: масштабы и формы» сообщают: «среди репрессированных советских граждан в 1930-е гг. было по разным подсчетам от 116 885 до 1,2 млн большевиков» (имеются в виду действующие либо бывшие члены партии). Тогда окончательно и оформилась номенклатура как класс. Чтобы объяснить, по какому принципу формировался этот класс, Восленский цитирует слова его создателя, Иосифа Виссарионовича, на XII съезде партии в 1923 году: «Необходимо подобрать работников так, чтобы на постах стояли люди, умеющие осуществлять директивы, могущие понять директивы, могущие принять эти директивы, как свои родные, и умеющие их проводить в жизнь. В противном случае политика теряет смысл, превращается в маханье руками».

Иосиф Сталин в автомобиле у Большого театра, 1926 год / Аркадий Шайхет / russiainphoto.ru
Иосиф Сталин в автомобиле у Большого театра, 1926 год / Аркадий Шайхет / russiainphoto.ru

В чём заключались привилегии номенклатуры

Таким образом, во время работы сталинского Оргбюро (как отмечал бывший секретарь Сталина Борис Бажанов, она была секретной, поэтому нам трудно говорить о конкретных датах) была создана система подбора работников и руководителей государства, где главным критерием эффективности было умение выполнять директивы. За это умение, как пишет Михаила Сергеевича, «отец народов» поощрял номенклатуру материально. К примеру, в работе «Номенклатура» описывается, как советским чиновникам высокого ранга помимо зарплаты кассир приносил пачку денег в конверте — так называемый «сталинский пакет». Приводятся факты продажи должностей на примере Азербайджана (их опубликовал выехавший в Израиль Илья Григорьевич Земцов, работавший в секторе информации при азербайджанском ЦК, также Восленский ссылается на закрытый доклад первого секретаря ЦК КП Азербайджана Г. Алиева на пленуме ЦК КП Азербайджана 20 марта 1970 года). К примеру, должность первого секретаря райкома КП Азербайджана стоила в 1969 году 200 000 рублей, должность второго секретаря — 100 000. Эти деньги уплачивались секретарям ЦК КП Азербайджана. Оклад среднестатистического рабочего и служащего в то время составлял 257 рублей в месяц.

Особых пунктом государственных расходов было питание номенклатуры. Так, в столовую Ленинградского горкома КПСС в Смольном уже в эпоху перестройки (благодаря которой нам и стали известны такие данные) ежегодно поступало 300 кг лососевой и 550 кг осетровой икры, а также 204 тонны сосисок: почти по тонне на рабочий день. Номенклатура получала шикарные квартиры в величественных высотках на Котельнической набережной и на Баррикадной, она ездила на так называемых «членовозах» — лимузинах ЗиЛ и «Чайка», а известный сталинист маршал Язов имел «приусадебный участок» почти в 17 гектаров. Данные Восленского — не выдумка «антисоветчиков». Так, доктор исторических наук, главный специалист Государственного архива РФ приводит данные из РГАСПИ о том, что в 1952 году борец с эксплуатацией Иосиф Сталин имел штат в 335 охранников дачи и квартиры, не считая прислуги из 73 человек. Разумеется, он приобщал к красивой жизни и своих ставленников. Эти привилегии служили одним из множества инструментов управления большим аппаратом подчиненных.

В книге Восленского обширнее, чем где бы то ни было, рассмотрены привилегии советской номенклатуры — государственные дачи, лимузины, спецмагазины, прислуга, самолёты, даже государственная бронь на лучшие билеты в театр или на поезд и многое другое. Он также анализирует, за счёт чего все это обеспечивалось: косвенные налоги, которые ещё Владимир Ленин называл самыми несправедливыми; недопроизводство, когда у людей в стране есть деньги, но купить на них нечего; всяческие хитрые ходы вроде налога на бездетность или комсомольских взносов и так далее.

Но главное, вы поразитесь сходством того, как Восленский описывает привилегии советской номенклатуры, и того, что мы видим каждый день сегодня. Те же спецполиклиники для чиновников, то же записанное на родственников имущество, тот же контроль судебной системы и множество других сходств.

Михаил Калинин вручает Орден Ленина и золотую звезду Героя Советского Союза научному сотруднику станции «Северный Полюс — 1» геофизику Евгению Федорову, 17 марта 1938 / МАММ
Михаил Калинин вручает Орден Ленина и золотую звезду Героя Советского Союза научному сотруднику станции «Северный Полюс — 1» геофизику Евгению Федорову, 17 марта 1938 / МАММ

«Номенклатура» и сегодняшний день

Некоторые исследователи, например, профессор ВШЭ Юлий Нисневич, уверяют: номенклатура никуда не исчезла, она до сих пор управляет страной. В работе «Аудит политической системы посткоммунистической России» Нисневич, ссылаясь на работу доктора социологических наук Ольги Крыштановской «Анатомия российской элиты», приводит такие данные: «сегодня среди государственно-бюрократической составляющей российской номенклатуры 77% являются выходцами из советской номенклатуры» (по состоянию на 2007 год).

Исходя из слов Восленского, нетрудно сделать вывод, что сегодняшние номенклатурщики являются прямыми наследниками тех, кто руководил массовыми репрессиями. Что и объясняет огромное количество публицистики, оправдывающей сталинские чистки. И возможно, что факт существования номенклатуры, история её прихода к власти и развития — главная тайна российской элиты и ответ на один из двух вечных российских вопросов.

Переосмысление советского опыта

Невозможно в одной статье описать, сколько важного исторического опыта освещено Михаилом Сергеевичем в рамках одной работы. Он даёт стереометрическую модель номенклатуры, вычисляет примерную численность представителей этого класса, описывает механизмы, через которые номенклатура заменяет демократию диктатурой, доказывает антагонистическую и классовую сущность советского общества, проливает свет на уничтожение Иосифом Сталиным большевистской партии, захват им власти и создание номенклатуры — фактически организованной преступной группировки, описывает систему принятия политических и экономических решений в СССР. Вместо пропагандистских историй о «самом вкусном мороженом» и «бесплатных квартирах» Восленский приводит данные о реальном уровне жизни трудящихся и номенклатуры в Союзе, рассказывает о громких коррупционных скандалах, об агрессивной и милитаристской сущности номенклатуры.

Некоторые данные Восленского не вполне корректны и основаны на источниках, он не всегда сохраняет беспристрастность. Следует проверять всё, что касается политики партии большевиков с 1917 по 1929 годы и политики царской России. Из-за недостатка объективных источников и под влиянием консервативной публицистики Восленский иногда ссылается на такие статьи, как «Какую Россию уничтожили большевики», в которых абсолютные показатели статистики подменяются относительными с целью доказательства тезиса. Однако подавляющая часть информации совершенно уникальна и основана на авторитетных данных.

В декабре исполнится 100 лет со дня рождения Михаила Восленского. Это прекрасный повод вспомнить и актуализировать его наследие. Ведь если бы Восленский, а не Солженицын, стал самым значимым российским мыслителем ХХ века, возможно, народу и интеллигенции удалось бы успешнее контролировать номенклатуру и лучше понимать механизмы действия нашей власти, что могло бы оказать положительное влияние на гражданское общество в стране.

Текст: Авель Родионов

https://zen.yandex.ru/media/discoursio/