Штраф, как гарантия ареста?

«Волна репрессий началась». Кому и за что грозят преследования

В России «возрождены» две уголовные статьи, которые используются в качестве репрессивного механизма против политических и гражданских активистов. Это «дадинскаястатья» 212.1 («Неоднократные нарушения порядка проведения публичных мероприятий») и 284.1 («Осуществление деятельности нежелательной организации»). Правозащитники считают, что власть прощупывает почву перед началом массовых преследований общественно активных граждан. И если первых активистов удастся осудить по этим статьям, то нас ждет множество аналогичных дел.

Оказаться на скамье подсудимых может любой активист, который выходит на согласованные митинги или пикеты, выступает против чего-либо или состоит в общественной организации. Сейчас по этим статьям пытаются осудить двух человек: члена «Открытой России» Анастасию Шевченко и экологического активиста Вячеслава Егорова. Шевченко обвиняют в участии в деятельности нежелательной организации, причем ранее эта статья ни разу не применялась. Активистка находится под домашним арестом, 31 января у нее в реанимации умерла 17-летняя дочь Алина. Шевченко смогла добиться разрешения следователя приехать в больницу незадолго до смерти дочери, но ранее суд не отпустил ее в интернат, где жила Алина.

284.1 УК РФ – это «спящая» статья. Она была введена в 2015 году и ранее ни разу не применялась. По аналогии со статьей, по которой проходил Ильдар Дадин, сначала человека привлекают в административном порядке, а потом привлекают в уголовном порядке за те же самые деяния.

По словам обозревателя «МБХ медиа» Зои Световой, Анастасию Шевченко пытаются осудить за то, что она вела обычную политическую деятельность. В частности, приняла участие в мероприятии в Ульяновске, на котором рассказала об основных направлениях деятельности общественного сетевого движения «Открытая Россия». Второе деяние – участие в митинге в Парке строителей в Ростове-на-Дону с символикой «Надоел». С юридической точки зрения, по мнению Световой, все обвинения несостоятельны, так как Шевченко не является членом иностранной организации, которая и объявлена «нежелательной».

– Постановление о возбуждении уголовного дела является подделкой, фабрикацией уголовного дела, – говорит Зоя Светова. – Потому что Анастасия никогда не состояла в этом несуществующем движении. Она состоит в российском общественном движении «Открытая Россия», которое было создано в 2016 году. А движение, зарегистрированное в Великобритании, уже не существует, и Анастасия не имела к нему отношения.

По словам Световой, абсолютно любой активист может быть привлечен к уголовной ответственности по этой статье, потому что каждому можно приписать членство в несуществующей организации:

Любой из нас может быть привлечен по этой статье

– Само это уголовное преследование абсолютно бесчеловечно. Оно говорит о том, что власть совершенно не стесняется привлекать к ответственности в общем-то добропорядочных граждан, у которых есть маленькие дети и которых в принципе нельзя брать под стражу. По этой статье Шевченко грозит 6 лет лишения свободы. У нас сейчас 6 лет дают за убийство, а не за то, что человек проводит какие-то лекции об избирательных правах граждан. Я думаю, что остановить это преследование и отменить эту статью можно будет, только если все общество будет заниматься этой проблемой. Любой из нас может быть привлечен по этой статье. Можно придумать, что любой из нас связан с какой-то марсианской организацией, зарегистрированной непонятно где.

Экоактивиста Вячеслава Егорова пытаются осудить по «дадинской статье», которая уже долгое время не применялась. Впервые ее использовали в 2015 году против активистов, которые выходили на улицу мирно и без оружия, что позволяет Конституция РФ. После того, как посадили Ильдара Дадина, адвокаты и общество заставили рассмотреть суть этой статьи в Конституционном суде. Тогда было признано, что осудить человека можно, только если в результате действий обвиняемого мероприятие «утратило мирный характер» или был причинен существенный вред здоровью или имуществу.

– Открывая дело на Вячеслава Егорова, Следственный комитет Московской области делает публичный плевок в сторону Конституционного суда, – говорит правозащитница и активистка движения «За достойную медицину» Алла Фролова. – Формальным поводом для возбуждения уголовного дела стало его задержание у здания Коломенского суда, где должны были судить Дмитрия Гудкова. Вячеслав – гражданский активист из Коломны, который всю жизнь там живет и работает. Он был активен в «мусорной кампании», участвовал в согласованных митингах. При этом Егорова обвинили в том, что он организовал митинг возле суда. Сейчас, если вы собрались группой больше трех человек у любого суда, чтобы обсудить какие-то вопросы, – это митинг. Если вы в соцсетях перепостили чей-либо текст – вы уже организатор этого митинга. Егоров перепостил пост Гудкова. Скрин этого поста используется как повод, чтобы обвинить его в организации митинга.

1 февраля в Коломне прошли обыски по 14 адресам. Это квартиры граждан, которые участвовали в согласованных митингах. У людей изъяли всё: компьютеры, телефоны, планшеты и так далее. Каждый день, начиная с этого понедельника, они ездят на допросы в Москву.

– Видимо, это будет нашим тестом, – говорит Фролова. – Теперь у нас есть две чисто политические статьи: 284.1 и 212.1. Если ты, не дай бог, член какой-то мирной организации, то тебе могут вменить первую статью. А если до организации не дошел, то значит, будет вторая. Если сейчас у них это пройдет, то любой из нас может быть подвергнут уголовному преследованию.

Правозащитник Лев Пономарев считает, что политические репрессии идут уже давно, только раньше это были административные дела, а теперь будут уголовные:

– Когда проходили акции Навального, около тысячи человек были задержаны в Москве и Санкт-Петербурге. И практически все задержания были незаконны. Они противоречили Конституции, потому что люди выходили мирно и без оружия. Против них фабриковались административные дела. Это совершенно безукоризненно работающая машина политических административных репрессий, и общество как-то не очень активно реагировало на это. Так они подготовили массовые уголовные политические репрессии. Мы сейчас на старте этих репрессий.

Правозащитник Валерий Борщев считает, что эти репрессии гораздо шире, они касаются не только активистов. Например, недавно суд в Орле приговорил Свидетеля Иеговы из Дании Денниса Кристенсена к шести годам колонии, признав его виновным в экстремизме. Был задержан анархист Азат Мифтахов, которого обвиняют в изготовлении взрывчатых веществ. Борщев встречался с Мифтаховым и видел следы пыток на его теле.

Они подготовили массовые уголовные политические репрессии

– Например, иеговистов обвиняют в том, что они готовили свержение конституционного строя России. Даже президент назвал бы это полной чушью. Но полная чушь обретает реальную силу. Мне кажется, что силовики получили карт-бланш и готовятся к серьезной кампании репрессий. Они нащупывают некую позицию, чтобы провести эту кампанию. Собственно, она уже началась.

Журналист и медиааналитик Игорь Яковенко считает, что помимо той деятельности, которой сейчас занимаются правозащитники, есть еще одно важное направление. Это показать тем, кто принимает и реализует преступные законы, что это их персональная ответственность, что за это придется отвечать.

– Люди, которые творят это беззаконие, имеют большие шансы пережить этот режим. И тогда наступит ответственность. Популярно объяснить следователям, судьям об их персональной ответственности – это отдельное поле борьбы. Это отдельная дополнительная работа. Я участвую в подготовке большой международной конференции, которая, возможно, потом перерастет в международный общественный трибунал. Она пройдет в Гааге. Там будут названы имена людей, которые будут в дальнейшем нести ответственность, в том числе юридическую. Я считаю, что такие люди, как Шевченко и Егоров, должны быть на свободе. Это хорошие законопослушные люди, которые хотят счастья своей стране, чистого воздуха и свободы. Репрессии должны быть прекращены, а также должны быть ликвидированы политические  репрессивные статьи.  Алина Пинчук

Ожидать  ли нам  град  арестов  за  дождиком  штрафов?

Надо, видимо, отметить, что  Радио Свобода  при  подаче  этой информации  основывалась на том,  как обсуждали правозащитники на своей пресс-конференции уголовные дела против  активистки «Открытой России» Анастасии Шевченко  и участника мусорных протестов Вячеслава Егорова.

В целом правозащитники на пресс-конференции  сошлись во мнении, что власть этими показательными уголовными  делами тестирует, готовит переход  от штрафов   к уголовным репрессиям  по   подавлению   нарастающей   гражданской   активности населения, которое ныне   все чаще    предъявляет  ей свои социально окрашенные   протестные требования.

По большому счету, со стороны власти эта штрафо-арестная операция, согласитесь,  выглядит  далеко не шагом к смягчению своего уголовного удара по гражданскому обществу, а   является   дешевым  провокационным  запугиванием граждан, чтобы они сидели тихо и никаким образом не высовывались со своими протестами и недовольствами.

Надо отметить, что у нас в республике этот процесс подведения под уголовную статью может, на самом деле, деформироваться до репрессий уже на уровне штрафов. В Дагестане есть прецедент подобного механизма, когда человека  подводят  под некий профилактический учет и потом делают с ним, что хотят, арестовывают, пытают, доят, сажают на много лет, затем при откидке снова по кругу. Вот и может для наших правоохранителей штраф стать такой же меткой, по которой можно человека прессовать сколько угодно и как угодно.

И в связи с этим хотелось бы обратить внимание, что те дагестанцы, большинству из которых  практически по формальным  основаниям  методично ломают жизнь, не перестают молиться, не меняют своего понимания, как вести себя, в каком виде появляться в обществе. Вот и остальным дагестанцам следовало бы придерживаться каких-то общечеловеческих норм поведения. Во всяком случае, не стучать друг на друга, преодолевать страх,  бороться за свои права доступными средствами, помогать друг другу хотя бы когда это не требует больший усилий и жертв. При таком нашем  подходе  власть, как видится, не станет так тупо сажать людей на крючки, а будут придумывать  для умиротворения населения  что-нибудь более приемлемое в правовом плане.

Влияние на законотворчество у населения, как известно,  отняли основательно, поэтому остается влиять через правоприменительную практику. Если суметь дружно и корпоративно показывать, что  не работает норма, согласно которой за одно и то же действие можно и оштрафовать, и посадить в тюрьму, много шансов, что власть пересмотрит эту норму,  столь очевидно нарушающую наши конституционные права.

Что касается тех норм, за якобы формальное повторение которых наказание вырастает от штрафа до лишения свободы, то там, как отмечают юристы,  все же есть обстоятельство, которое  нашим правоохранителям необходимо подтвердить для того, чтобы предъявить обвинение  по уголовной статье. Вот и пусть, на самом деле,  доказывают, что человек не просто состоит  в какой-то нежелательной организации, не просто принимает участие в каком-нибудь митинге, но и при этом    причиняет  своими  действиями  существенный  вред  здоровью или имуществу.

Согласитесь, граждане своими грамотными и настойчивыми  шагами противодействия могут доставить много хлопот правоохранителям, которые в своем доказательном инструментарии имеют чаще способы выбивания чистосердечного признания  в совершении преступления.  При отсутствии таких признаний  и необходимости работать иначе  правоохранителям  сложно будет строить репрессии на штрафах. При пассивности же граждан  за  дождиком  штрафов  непременно  пойдет град  арестов.

 Ведь  и отличаются эти нормы, связанные с гражданской активностью, от таких же норм в законодательствах других стран именно тем, что  просматривается такая формальная связь между первым и вторым разом  правонарушения  больше с учетом правоприменительной практики. Вот и давайте  сопротивляться, не позволять себя так легко обкатывать от штрафа до тюремного срока, не позволять, чтобы оплата штрафа стала  впоследствии  гарантией ареста.

Российские правозащитники обнародовали заявление в связи с преследованием гражданских активистов по уголовным статьям. SALT.ZONE публикует его полностью.

«В последний год гражданская активность в России сильно возросла. В первую очередь выходить на улицы людей заставила пенсионная реформа, но дело не только в ней. Повышение пенсионного возраста сработало как триггер для годами накопленного раздражения действиями властей. Рейтинг доверия к власти снижается, все более частыми и массовыми становятся акции протеста. Это, естественно, вызывает опасения у власти, так как, наблюдая за „оранжевыми революциями“, она понимает, к чему это может привести.

Силовые структуры ищут новые стратегии борьбы с несогласными. И если для подавления политического протеста уже существует целый ряд испробованных механизмов (не регистрировать партии, не допускать оппозиционеров до участия в выборах), то бороться с социальным протестом гораздо сложнее: нельзя предсказать, где именно рванет.

В 30-е годы, в период сталинских репрессий, власть решала эту проблему просто: вышел на улицу — арестовали, осудили и отправили в лагерь на многие годы за антисоветскую деятельность. Но теперь так нельзя: есть Конституция с ее 31-й статьей и уведомительный порядок проведения митингов. Необходимо, чтобы действия власти хотя бы казались законными, и в то же время нельзя допустить, чтобы акции протеста стали массовыми. Долгие годы до тонкости отрабатывался механизм незаконных административных задержаний, ответственность за которые была распределена между полицией и судами. Размеры штрафов и сроки административных арестов со временем увеличивались, но люди все равно выходили на улицу. Стало ясно, что административных репрессий уже недостаточно, и, чтобы подавить гражданскую активность, необходимо переходить к репрессиям уголовным. Была найдена схема, которую применили по „делу Ильдара Дадина“: если гражданин несколько раз привлекался к административной ответственности за участие в митингах, то против него возбуждается уголовное дело. Почти по Конституции, почти по закону, а главное, „не как в Париже“ — и до битья витрин не дошло, а человек уже сидит.

Под влиянием гражданского общества Конституционный суд был вынужден принять к рассмотрению жалобу защиты Дадина, которая просила отменить статью 212.1 („неоднократное нарушение установленного порядка организации либо проведения собрания, митинга, демонстрации или пикетирования“), по которой Дадин был осужден. Решение КС получилось достаточно осторожным: „дадинскую“ статью не отменили, а чуть отрихтовали: возбуждать уголовное дело по этой статье после нескольких административных дел можно, только если действия обвиняемого повлекли утрату мероприятием мирного характера или привели к причинению существенного вреда здоровью или имуществу. Такая трактовка закона на некоторое время остановила применение ст. 212.1. И вот спустя два года после решения Конституционного суда в Коломне возбуждают дело по „дадинской“ статье против местного гражданского активиста Вячеслава Егорова.

История Анастасии Шевченко, члена федерального совета движения „Открытой России“ — еще один случай применения новой уголовной нормы для политических репрессий. Под уголовное преследование попала одна из самых ярких гражданских активисток в Ростове-на-Дону. Впервые в истории России возбуждено уголовное дело по „спящей“ статье УК РФ — 284, ч.1 („осуществление деятельности на территории РФ иностранной или международной неправительственной организации, в отношении которой принято решение о признании нежелательной на территории РФ ее деятельности“).

Так же, как в случае с Дадиным и с коломенским активистом Егоровым, Шевченко сначала была дважды осуждена по административной статье.

Мы консолидировано выступаем в защиту Анастасии Шевченко и Вячеслава Егорова на всех стадиях их преследования. Мы будем максимально привлекать внимание общества и государственных правозащитных институтов — Уполномоченного по правам человека в России и Совета по правам человека — к этим делам. Мы намерены поддержать обращения обвиняемых в Конституционный суд и добиваться ликвидации неконституционных уголовных статей».

  • Лев Пономарев, исполнительный директор ООД «За права человека»;
  • Зоя Светова, обозреватель «МБХ-медиа», правозащитник;
  • Валерий Борщев, сопредседатель Московской Хельсинкской группы;
  • Екатерина Шульман, политолог, член Совета по правам человека при президенте РФ;
  • Алла Фролова, координатор правовой помощи «ОВД-инфо»;
  • Генри Резник, член Совета по правам человека при президенте РФ;
  • Николай Сванидзе, член Совета по правам человека при президенте РФ;
  • Наталья Таубина, директор фонда «Общественный вердикт»;
  • Андрей Бабушкин, председатель «Комитета за гражданские права», член СПЧ;
  • Илья Шаблинский, член Совета по правам человека при президенте РФ;
  • Светлана Ганнушкина, председатель Комитета «Гражданское содействие»;
  • Ольга Романова, правозащитник, руководитель движения «Русь Сидящая». ZONE.

Шарапудин Магомедов