Протестно о легитимности нынешнего режима или Нравственные ориентиры общественного устройства

Из приведенных вместе с этим текстом  нескольких постов автора под ником kungurov мы узнаем о том, как ему представляются возможности смены нынешнего авторитарного режима и каким  видится устройство общества, свободного от идеологического и экономического господства государственной власти.

За минусом некоторых некорректных эмоциональных оценок и противоречивых акцентов, суть видения автора сводится к тому, что гражданам, прежде всего, необходимо не подтверждать легитимность действующей власти своим примиренческим и приспособленческим участием в политических мероприятиях по  легализации работы имитационных демократических институтов, действующих реально, как единая управленческая вертикаль.

А еще kungurov считает, что,  добившись всем миром состояния нелегитимности действующей власти, необходимо тоже всем вместе решать, как грамотно  с минимумом издержек и ненасильственными методами утилизировать ее содержимое, чтобы затем обязательно наполнить его новым содержанием.

Если иметь в виду стратегию смены общественного устройства путем ненасильственных методов, то сложно в пику kungurovu не согласиться с другим автором-блогером Милой Серовой, считающей, что вопрос о том, какое будет общественное устройство постпутинской России, должно решаться не после свержения олигархического и авторитарного режима, а до того, чтобы не мучатся дальше над выстраиванием на обломках, как она выразилась, хапитализма чего-то еще более несуразного, не отвечающего интересам граждан.

Значит, утопично говорить о том, что представители  оппозиции от либералов, коммунистов, анархо-коммунистов, национал-патриотов и других левых и правых сил сумеют консенсусного выработать  одну некую модель общественного устройства. Особенно это нереально с учетом, мягко говоря, вспомогательной роли в этом процессе  рядовых граждан.

Если же продолжить  теоретизировать, то представленная  автором с ником kungurov схема деэтатизации общества, на первый взгляд, вполне логичная: сначала уничтожить самодержавную модель управления, затем заняться ликвидацией госмонополии на средства пропаганды и отделением государства от собственности.

Но неувязка явная проявляется в том, что вместо самодержавно узурпированной модели  вертикального управления,  вершащей свои дела на фоне демократических декораций,  предлагается распределительная модель управления с реально работающей системой сдержек и противовесов. А это ведь  все построено на тех же ненавистных kungurovu выборах, в  которых заложен по сути своей обреченный  на злоупотребление механизм делегирования полномочий. Как же осуществить те важные меры по деэтатизации общества с помощью органов управления,  основанных на таком, по сути, уголовном принципе получения полномочий, злоупотреблению которых не могут помешать никакие сдержки и противовесы. Сформированные подобным образом органы управления обречены на   декоративность этих сдержек и противовесов.

Вполне допускаю, что подобная  модель управления предлагается с учетом переходного этапа. Но зачем ломать копья по борьбе с авторитаризмом Путина с надеждой, что новоявленная форма авторитаризма позволить построить  нормальное общество без всяких идеологических и прочих господствующих монополий.  Во всяком случае, очевидно, что  все предлагаемое автором под ником kungurov, в конечном счете,  ведет к легитимизации  механизма формирования модели управления, с помощью которой ныне  самодержавно  рулит нами несменяемый Путин.

Что же мешает такому умному и опытному автору под ником kungurov быть реалистом и говорит о планомерном   эволюционном ненасильственном пути формирования общества, скажем так, с приоритетами свободы и взаимопомощи?  Думаю, мешает слишком эмоциональное восприятие того, что происходит в его жизни, и мешает это тому, чтобы проникнуться  консенсусным  восприятием  то же процесса формирования общественного устройства.

На мой взгляд, очень важную роль к тому, чтобы не сбиться с пути, играют некие ориентирные приоритеты. К примеру, для меня в свое время многое прояснило то, как один очень умный и стойкий человек, правозащитник  Вазиф Мейланов выставил перед собой руку с открытой ладонью и сказал: «Вот, к примеру, уровень человека, а всякое другое его качество по партийной, национальной или другой принадлежности ниже этого уровня». Такая простая формула, но для меня она была тогда откровением, и позже осознал, что до этого таким ориентиром, таким восприятием человека не обладал.

Что касается общественного устройства, меня, как, видимо,  человека с советскими корнями поначалу привлекала идеология социал-демократов, затем  осознал соответствие природе человека свободы частной собственности и отдавал свои предпочтения либеральным ценностям. Но вот с годами пришло понимание, что отталкиваться во всем необходимо от нравственной природы человека, а не от его инстинктивных предпочтений. И в этом, выходит, вместе с Вазифом Мейлановым мне надо благодарить и Владимира Путина, который тоже способствовал тому, чтобы вспомнил об основном ориентире в жизни человека —  его нравственных устремлениях.

И если исходит из этого, то, выходит, общество такое  нормальное, которое соответствует интересам каждого человека, общество, устройство которой позволяет  обеспечивает каждому всяческую безопасность вместе с возможностью  реализовать свои основные права  и  свободы.

А чтобы построить  такое общество, очевидна необходимость основываться на естественных горизонтальных связях граждан. Именно на основе таких связей,  возникающих   на добровольных началах, и   должно происходит объединение людей в некие институты по управлению потребностей своей жизнедеятельности. И ближе всех к формированию такого  вида  общественного устройства на сегодняшний день стоят  анархо-коммунисты с их непременным акцентом на принципе полного  самоуправления общественных институтов.

И речь при этом не идет о следовании всем нюансам анархистской идеологии, но отталкиваться, куда ни крути, приходится  именно  от анархо обозначенных  ценностей  совместного консенсусного принятия решений, делегирования не полномочий, а решений для  согласования с другими подобного рода  решениями.

А детально многие элементы общественного устройства таким же образом консенсусного обсуждения можно вырабатывать и претворят в практику.

К примеру, то, что предлагается автором под ником kungurov по контролю за средствами информации и управлению громадными экономическими активами. Или вот читаем  в фейсбуке на странице группы  Будущее Дагестана — САМОуправление ВСЕГО населения соображения автора-блогера Милы Серовой, в которых она накидывает массу интересных предложений, надо понимать,  с целью их обсуждения. Выделю то, что мне видится интересным  и вписывающимся в модель общественного устройства с приоритетами свободы, права и самоуправления. По пунктам: социально-ориентированное гос-во свободных предпринимателей, а не монополистов, вся власть местному самоуправлению,  главные вопросы города и регионы решают на референдумах, закрепить законом права и ответственность трудовых коллективов и много чего еще: о сборе налогов по месту производства, о  сбалансировании финансов с помощью ввп, формировании  на его основе бюджета и т.д. (d=IwAR0VuY4HginedAFCDG09jRkGwW127s_HnvjSnduA)

А главное, на чем хотел сделать акцент – это то, что на ряду с активизацией  проведения акций протеста и неповиновения, без которых, несомненно,  гораздо дольше будем вынуждены массово  нищенствовать и раболепствовать, необходимо вводит в практику формирование объединений граждан, уставы  которых ориентированы на совместное и самостоятельное решение проблем своего коллектива или своей территории. Благо существующее законодательство это позволяет, а действующие органы местного самоуправления – не противятся, порой  даже поощряют. И еще много имеется в государственном устройстве пустот, которые граждане могли восполнить своими самоорганизационными возможностями. Без подобной работы  не будет уменьшаться число людей, которых  чуть более активные  граждане ныне как только  пренебрежительно не называют из-за их  инертности.

Шарапудин Магомедов

 

                 Как будем делать революцию?

Валерий Соловей пригласил к дискуссии о целях и стратегии оппозиции.

От заголовка так и веет запахом паленых покрышек и гулким эхом марширующих колонн. Но, к сожалению, революционный пафос лопается, как мыльный пузырь, стоит только задать уточняющий вопрос: «Кто это – мы?». К сожалению, никаких «мы» не существует. Мы, тысячи, возможно, даже миллионы людей, желающих уничтожить путинизм, есть, но коллективного политического субъекта, и даже квазисубъекта, не существует… .

Реальная политика – это борьба за власть. Там, где нет борьбы за власть – там нет политики. (По мнению автора, есть только унылая  имитация политики в виде общественных дискуссий и выборов по-путински) … .

…  Формально партий, партиек, сект и всяческих коалиций – сотни. Но ни одного политического субъекта нет, потому что ни одно из объединений не выдвигает политических требований и не пытается бороться за власть. Для тех, кто живет в рамках банальных представлений о власти, сообщаю: в условиях авторитарной диктатуры драчка за мандаты на любых «выборах» не имеет к вопросу о власти никакого отношения, это тендер на место ПРИ ВЛАСТИ у сытного корытца, но не более того… .

Теперь попробуйте мне назвать в РФ политическую структуру, добивающуюся трансформации авторитарной путинской диктатуры в демократию (ну, или хотя бы в диктатуру какого-нибудь иного типа, например, в военную хунту). Системные партии офигительно устроились ПРИ ВЛАСТИ и, собственно, на власть их вожди не посягают даже в самых смелых своих снах… .

Таким образом антисистемный политический субъект может сегодня существовать исключительно в виде внепартийного гражданского объединения… .

В общем, нет никаких «мы», от имени которых хотя бы гипотетически может манифестировать Валерий Соловей… .

… Политическая стратегия же – это конкретный способ достижения заявленной цели. Цель, хоть и невнятно, Валерием Дмитриевичем была заявлена – демонтаж путинской диктатуры. Но после профессорская мысль безнадежно забуксовала: мол, требовать отставки Путина мы не будем, потому что норот пока не дозрел для этого, но ужо он пускай нас (оппозицию) слушает и делает все, как мы хотим: честные выборы чтоб были, и воровать больше – ни-ни! …

О, я уже слышу злорадные вопли фейсбучно-диванных революционеров: мол, давай, предложи альтернативу, научи великого профессора, как брать власть.

…  Готов рассмотреть весь спектр возможных стратегий: мирную, насильственную, радикальную и умеренную, социально- и элитарно-ориентированные стратегии применительно к текущей ситуации.

kungurov

 Как надо свергать Путина

… Смена политического режима есть политическая революция. Для того, чтобы она произошла, должны соединиться воедино три фактора – системный, субъектный и фактор условий.

Социум должен впасть в состояние системного кризиса. Отличие системного кризиса от всех прочих заключается в том, что противоречия, проявляющиеся в ходе его развития, принципиально не могут быть разрешены в рамках существующей системы. Они могут только накапливаться и обостряться, что прямо сейчас мы и наблюдаем. В результате социальная система либо перерождается в ходе политической революции, либо умирает, оказавшись не в силах кризис разрешить. Умирание может происходить как в форме территориального распада (крах СССР), так и в виде углубления внутренней деградации государственности (Ливия, Сирия, Афганистан, Венесуэла, Сомали). …

Накопление социальных и экономических противоречий между правящим классом и обществом неизбежно провоцирует политический кризис. Именно в этот момент, но не ранее, возникнет в том или ином виде оппозиция правящему режиму, целью которой будет не завоевание 15% мандатов на региональных выборах и не получение подряда от администрации президента на окучивание протестных электоральных групп, а именно уничтожение путинизма. …

Политический протест – это то, на что сейчас в РФ нет даже намека. Генезис протеста  развивается по схеме недовольство – отчуждение – протест. Сначала население, недовольное своим положением, просит власть решить проблемы. Только когда до людей доходит, что просьбами, мольбами, стоянием на коленях и крестными ходами проблемы не решаются, наступает отчуждение от власти. Кстати, наглядно мы можем видеть, как этот процесс происходит в Архангельской области. Сначала население писало слезные челобитные царю, моля уберечь их от помойки в Шиесе, теперь же в массах зреет убежденность, что мы тут сами по себе, и помощи ждать неоткуда. Сначала рухнул рейтинг губернатора, теперь медленно, но верно, испаряется вера во всемогущего Путина, «который думает о нас в Кремле». …

Это очень опасный для элиты процесс, хотя внешне он может протекать без бурных эксцессов. В этот момент происходит разрушение легитимности правящего режима. КПД телепропаганды падает до критически низких отметок. Никто, даже Навальный не может уговорить обывателя прийти на выборы. Власть вызывает только одно чувство – ненависть. Нет, выражусь более точно: ненавидеть власть многие люди начинают гораздо больше, чем бояться ее.

Вот в этот момент происходит формирование субъектного фактора. Правящий режим генерирует ненависть к себе, массы, испытывая отчуждение к власти, уже не верят в то, что она исправится, и даже на чудо не рассчитывают. Это рождает запрос на перемены. Как только в обществе возникает отчетливый запрос на перемены, тут же появляется и политический субъект, точнее много субъектов совершенно разной ориентации, провозглашающих своей целью реализацию этого запроса.

Подчеркиваю, что это произойдет только в будущем (насколько оно отдаленное, не берусь судить). Сейчас никакого запроса на перемены в обществе нет. …

Ну, а разговоры про политический кризис откровенно смешны. Нет не только принципиального конфликта между сторонами. Отсутствуют сами стороны конфликта. Есть власть, но противостоящий ей политический субъект еще не появился. Он, существующий ныне в лучшем случае в эмбриональном состоянии, возникнет только в момент перерастания отчуждения в открытый протест.

Далее политической революции будет способствовать фактор условий. От него зависит, в какой форме будет проходить слом старого режима – мирно или кроваво, медленно или быстро. Когда система сгнила в достаточной степени, а революционный субъект уже вызрел, тригером революции может стать что угодно – финансовый кризис, новая война, техногенная катастрофа или очередная жестокая расправа над хомячками, вышедшими погулять в субботу по Бульварному кольцу.

В свете вышесказанного обсуждать сегодня стратегию несуществующей пока оппозиции можно только в гипотетическом ключе. …

kungurov

Что станет с путинской элиткой после революции?

Начало здесь. Выше я дал самое общее представление о внутриоппозиционном консенсусе, на базе которого можно строить антипутинскую коалицию под условным названием «Свободная Россия». Если кратко определить ее суть, то это открытое сетевая структура, строящаяся на основе общности действий по уничтожению … правящего режима при полной идеологической и финансовой самостоятельности ее участников. Задача коалиции – вовлечение в открытый протест широких слоев общества. Разумеется, многие диванные эксперты начали яростно возражать: мол, поднять русачка с дивана на протестную движуху нереально, это дохлый номер, переворот может осуществить только пятая колонна внутри элиты. Никакого раскола в путинской элитке нет, так что всем спасибо, все свободны, можете и дальше мриять о майдане в своих уютных эмиграциях.

Отчасти они правы. Абсолютно любая политическая революция происходит в условиях внутриэлитного раскола, который является неизбежным следствием и одновременно драйвером политического кризиса.

Первый признак, напомню, это переход общества от конформизма и апатии к деструктивному (то есть направленному на смену власти) протесту, который возникает в момент появления массового запроса на перемены. Возникновение массового протестного движения может быть следствием внутриэлитного раскола, а может стать его катализатором. Что чему предшествует, совершенно не важно, точно так же не важно, сделаете вы первый шаг с правой ноги, или с левой. Важно, что эффективно двигаться вперед можно только последовательно переставляя обе ноги. Один шаг делает фрондирующая часть элиты, другой – бунтующие массы. …

Но в настоящий момент раскола в путинской  элитке  нет. Да, Валерий Соловей, загадочно закатывая глаза, таинственным голосом сообщает нам, что раскол есть, и ого-го какой, вот-вот мы увидим, как кремлевские башни сойдутся врукопашную. Это не более чем художественный прием.

Противоречия могут быть между отдельными элитариями, а других они не касаются. Раскол же так или иначе касается всех. Каждый член правящей верхушки должен определиться со стороной, потому что проигравший уйдет, потеряв все – не только власть и собственность, но, возможно, свободу или даже жизнь. Такой конфликт внутри кремлевской банды мы не наблюдаем, хотя противоречий между пауками в банке всегда предостаточно. Это еще одно подтверждение тому, что политического кризиса, котором говорит профессор Соловей, сейчас в РФ нет. Предпосылки есть, но кризисом пока даже не пахнет.

… Тема моих нынешних рассуждений – возможная стратегия оппозиционной коалиции (которой пока тоже нет) в условиях нарастания политического кризиса, который явится апогеем системного кризиса путинской России.

Отсюда без преувеличения стратегический вопрос – взаимодействие гражданской коалиции с «раскольниками» внутри элиты. …

Поэтому очень важно адресовать правящему классу четкий, недвусмысленный месседж, содержащий, как условия капитуляции, так и приглашение к сотрудничеству. …
… Специфика РФ в том, что вопрос о власти и вопрос о собственности связаны гораздо более тесно, чем в других странах. Поскольку Россия никогда не была правовым государством, а правовая культура находится на средневековом уровне, ничто не гарантирует сохранение собственности, кроме обладания властью. Поэтому я их тоже буду рассматривать эти вопросы в неразрывной связи. Тезисно меседж элите я бы адресовал примерно такой:

Повальной национализации и раскулачивания не будет. Но бенефициары собственности должны будут заплатить обществу контрибуцию. Причем размер контрибуции будет сильно зависеть от политического поведения собственников. …

 kungurov

 Да здравствует Путин вместо Путина?

 Начало здесь. Раз уж мы всерьез рассуждаем о стратегии антипутинской оппозиции (которой пока нет, но которая неизбежно возникнет в ходе назревающего политического кризиса), стоит задаться таким вопросом: какая самая большая-пребольшая опасность подстерегает страну в случае свержения путинского режима? …

Как показывает практика, главная угроза восстания против тирании – новая, причем зачастую более жестокая тирания, к которой оно приводит. Статистические исследования я не приводил, но навскидку уверенно скажу, что революция под демократическими знаменами приводит к новой диктатуре не менее чем в двух третях случаев. …

Ломать надо именно диктатуру, как самовоспроизводящуюся систему тиранической власти. Лишь вырвавшись из этого замкнутого круга можно искать эффективные формы социальной организации. Выше было определено, что антипутинская гражданская коалиция базируется на принципах непредрешенчества, то есть никто никому не навязывает желаемый образ будущего (при этом каждый свободно может его пропагандировать, наращивая свою социальную базу), никто не требует подчинения в рамках жесткой иерархии и не посягает на ваши ресурсы. Объединяются не политические структуры, пользующиеся полной свободой, а лишь действия самостоятельных субъектов, направленные на уничтожение общего врага – путинского режима. А вот то, какой будет постпутинская Россия, должно решится в рамках конкурентного демократического процесса после переворота.

Это – единственный принцип, в рамках которого возможно сотрудничество оппозиционных сил самой различной ориентации, от ультра-либералов до гипер-националистов, от клерикалов-фундаменталистов до анархо-синдикалистов. Нарушать его ни в коем случае не станем. Но при этом вполне допустимо декларировать, какой постпутинская Россия НЕ должна быть. Это тоже следует сделать базовым консенсуальным принципом политической стратегии оппозиции.

Для ширнармасс и рядовых участников антифашистского движения представление о будущем исчерпывается лозунгом «Свергнем Путина, и заживем в свободной, справедливой и богатой стране». Но для вождей оппозиции этого совершенно недостаточно, именно им нужны четкие гарантии того, что после победы революции власть не будет узурпирована какой-либо влиятельной и агрессивной политической группировкой из состава победившей коалиции, взявшей на вооружение популистские лозунги (напомню, что россианская популяция традиционно предрасположена к тирании). Нужны политические механизмы, делающие невозможной монополизацию государства и применение политического террора против оппозиции. Только это гарантирует то, что диктатора Путина не сменит в ходе революции диктатор Хуютин, неизбежностью пришествия которого уже сегодня запугивают друг друга хомячки, оправдывая этой гипотетической опасностью свой конформизм и бесполезность борьбы с тиранией.

Избежать этого перерождения можно только одним радикальным, но очень действенным способом – деэтатизацией. Если называть вещи своими именами, то следует уничтожить государство. …

Поясняю  разницу между страной и государством: страна – это территория + население + культура; государство – всего лишь форма организации общества. Нынешняя  форма организации общества базируется на концентрации власти в руках клептократии, подавлении инакомыслия, засилии пропаганды, рентном принципе хозяйствования. В России государство всегда обожествлялось и абсолютизировалось, следствием чего стала самодержавная форма правления, дожившая до XXI века. Население всегда воспринималось, как расходный материал для нужд государства. Целью существования государства провозглашалось достижение им величия и всемогущества. Массовое сознание деформировалось с помощью церкви, в дальнейшем с помощью пропаганды в соответствующем ключе.

Вот именно эту средневековую модель государственности надлежит без всякой жалости уничтожить и заменить другой, более адекватной эпохе моделью. Но какой – это вопрос длительного социального генезиса (снова отсылаю к примеру Великой французской революции, растянувшейся на десятилетия). Задача революции – обеспечить условия для этого генезиса. Только разрушив изжившую себя и разложившуюся модель имперской государственности, предотвратив саму возможность регенерации традиционалистского государства, Россия сможет вырваться из липкого болота архаики и варварства. Это и станет текущей политической задачей гражданской коалиции в переходный период. …

Надежды на просвещенную диктатуру во имя светлых целей я считаю глупыми и совершенно инфантильными. Большинство революционных политиков проиграет, а вместе с ними неизбежно проиграет и общество. Отсюда следует совершенно очевидный вывод: самодержавно-президентскую форму правления надлежит упразднить, отдав предпочтение формату парламентской республики, имеющему массу недостатков, но обладающему неоспоримым плюсом – распределенным характером власти, что является самым эффективным противоядием против перерождения в тиранию. …

Детально расписывать и усложнять схему не буду. Роль верхней палаты парламента вообще оставим за кадром, хотя она может быть весьма заметной (назначение и смещение генерального прокурора, председателя Счетной палаты, судей Конституционного суда, в чьей компетенции контроль за деятельностью нижней палаты, глава верхней палаты может быть наделен номинальным статусом верховного главнокомандующего и т. д.). В данном случае я всего лишь попытался показать механизм утилизации самодержавной, то есть президентской власти. В описанной модели исполнительная власть носит распределенный характер и имеет сильные противовесы, не позволяющие узурпировать господство. Правительство подотчетно парламенту и подконтрольно Верховному суду. Законодательный орган формируется на всеобщих выборах и его состав в конечном итоге определяет избиратель.

Ключевой аспект – контроль за средствами пропаганды. Правительство, как и парламент стоит лишить права учреждать СМИ, финансировать их из казны и определять редакционную политику. Эти функции переходят в компетенцию общественных советов, имеющих самое широкое представительство. Таким образом никто не сможет монополизировать медиа и выстроить с помощью бессовестной пропаганды культ личности очередного диктатора. В переходный период стоит так же воздержаться и от приватизации крупных медиаресурсов. Целесообразным будет развивать именно общественное управление медиакорпорациями, как это реализовано в случае с BBC в Великобритании. Что характерно, эта статутная (то есть не имеющая акционеров) организация не финансируется из бюджета, а приносит существенную прибыль (порядка 5 млрд. фунтов в год), полностью направляемой на развитие корпоративных проектов.

Еще существенный момент – управление громадными экономическими активами государства. По-сути,  не важно, какие в стране законы и настолько дееспособен парламент, если ты можешь назначить своих друзей руководить «Роснефтью», «Газпромом», «Ростехом», «Транснефтью», «Сбербанком» и другими монстрами, создающими 70% ВВП. Контроль за этими активами даст колоссальный кэш, с помощью которого можно купить судей, депутатов, создать СМИ, раскрутить политические партии и фактически монополизировать власть, соблюдая все демократические формальности. Бабло рулит!

Чтобы этого избежать, следует четко проводить линию на отделение собственности от власти. Скажем, кадровые вопросы в госкорпорациях будет решать внеправительственный Совет экономического развития, функционирующий на принципах общественного совета (как в случае с общественным советом вещательной корпорации BBC), правительство же имеет полномочия вмешиваться лишь в вопросы оперативного управления госсобственностью в рамках своей компетенции (тарифы, налоги, инвестиционные проекты, соцзащита, экологический контроль, технадзор и т.д.). Это позволит в переходный период избежать сращивания политической власти и собственности, что неизбежно приводит к тирании, особенно в случае рентного характера экономики РФ.

Резюмирую. Важной составляющей оппозиционной стратегии помимо достижения широкого внутрикоалиционного консенсуса и консенсуса с действующей элитой (пусть даже в форме условий капитуляции) должен стать еще и внутриэлитный (имеется в виду новая, революционная элита) консенсус о деэтатизации, то есть демонтаже монструозного тиранического гипермилитаризованного и забюрократизированного государства. Деэтатизация осуществляется по трем основным направлениям: уничтожение самодержавной модели управления, ликвидация госмонополии на средства пропаганды и отделение власти от собственности. …

Важно сделать сознательный выбор в пользу распределенной модели управления, главным фактором которой становится не харизма авторитарного лидера, а продуманная система сдержек и противовесов.
kungurov

Профессор Шарп предлагает свергать Путина так

Начало здесь. Пришла пора поговорить о том, какие конкретно мероприятия надлежит осуществить, чтобы отправить путинский режим на помойку истории. …

Я прочел …  политологическую брошюру, написанную маститым политологом профессором Джином Шарпом От диктатуры к демократии. Стратегия и тактика освобождения. Из 84-страничного трактата  не узнал абсолютно ничего нового. Все написанное является настолько очевидным, разумным и бесспорным, что можно не сомневаться: 90% россиянцев демократической ориентации, даже те, что благоговеют перед всем западным, не способны воспринимать то, о чем пишет американский профессор. …

Абсолютное большинство русских интеллигентов страдают тяжелой формой инфантилизма … .

… Как можно на третьем десятке лет путинской диктатуры верить в то, что диктатуру возможно победить на выборах? Как можно одной частью мозга быть уверенным в том, что никаких выборов нет, что итоги голосования тотально фабрикуются, а вторым полушарием надрачивать на умное навальное голосование и верить в то, что стоит только опустить на региональных выборах Едро – и будет всем счастье? Джин Шарп пишет для взрослых людей. Поэтому выборам в своем обзоре методов борьбы с диктатурой он посвящает ровно один абзац:

«Для значительных политических изменений при диктатуре выборы непригодны. Некоторые диктаторские режимы (например, в странах находившегося под господством СССР Восточного блока) формально проводили выборы, чтобы создать ложное впечатление. Однако на самом деле это был строго контролируемый плебисцит, обеспечивающий одобрение кандидатов, уже отобранных властями. Под давлением диктатор иногда может согласиться на новые выборы, но, манипулируя ими, он просто усадит в правительственные кабинеты гражданских марионеток. Если кандидаты от оппозиции получат возможность участвовать в выборах и одержат победу, как случилось в Бирме (1990) и в Нигерии (1993), на их результаты можно не обращать внимания, а «победителей» можно запугать, посадить или даже казнить. Диктаторы не разрешат выборов, которые могут сбросить их с трона».

В дальнейшем слово «выборы» он употребляет только однажды, напоминая, что после свержения тирании следует поскорее принять Конституцию и провести выборы. …

… За всю историю человечества не было ни единого случая, когда бы диктатура рухнула в результате проигранных ею выборов. …

Применительно к РФ это означает следующее: как только Путин утратит способность побеждать на самовыборах, он просто перестанет их проводить. Что касается парламентских выборов, то даже если на них победит «оппозиция», это не сыграет никакой роли. Во-первых, по Конституции президент может распустить Госдуму в любой момент по своему желанию. Во-вторых, поскольку парламент играет исключительно декоративную роль и реальных властных полномочий не имеет, его можно просто игнорировать так же, как сам себя выбравший президентом Венесуэлы Мадуро полностью игнорировал оппозиционный парламент с 2015 г. (Шарп приводит аналогичные примеры Бирмы и Нигерии).

Американский профессор, потративший полвека на изучение методов борьбы с диктатурой и создавший для этих целей специальный Институт имени Альберта Энштейна, убедительно доказывает на широкой статистической выборке, что демократизация возможна исключительно в результате борьбы, в которую вступают широкие народные массы. Чисто верхушечные же (дворцовые) перевороты, редко приводят к падению тирании, чаще всего дело ограничивается сменой одного диктатора другим. Применительно к РФ это означает следующее: пока широкие ватные массы не утратят доверие к путинскому режиму, малочисленные демократические эльфы не добьются ничего, даже если перестанут заниматься тупым онанизмом на выборах или одиночных пикетах и займутся борьбой с режимом по-настоящему.

Самое же ценное в работе Шарпа заключается в том, что он предельно ясно показал анатомию диктаторских режимов, выделил их слабые места и описал и классифициовал способы эффективного воздействия на них со стороны общества. И главное – указал на то, что  «основа жизненной силы диктаторских режимов – их легитимность». Утрата легитимности – есть утрата жизненной силы тирании, приводящая к их смерти. …

Профессор Шарп лаконично раскрывает механизмы легитимности диктаторских режимов, помещая в их основание триаду сотрудничество – подчинение – послушание. Я немного расширю представление о трех ступенях легитимности путинского режима применительно к РФ:

СОТРУДНИЧЕСТВО. Базис диктаторского режима – та часть населения, которая его горячо поддерживает и активно с ним сотрудничает вне зависимости от мотивов. Ядро путирастического большинства в РФ составляют криминальные сообщества, допущенные к расхищению национальных богатств, чиновничество, сотрудники карательных органов и погононосцы всех мастей, духовенство. Эти категории граждан можно смело отнести к числу бенефициаров режима.

Однако ярко выраженное стремление к сотрудничеству проявляют и те лица, кого трудно назвать выгодоприобретателями – это работники государственных корпораций, бюджетники и пенсионеры. Тут, наверное, можно вести речь о стокгольмском синдроме: заложники системы ассоциируют себя с ней и энергично действуют в ее интересах, даже неся при этом колоссальный моральный и материальный ущерб. Яркий пример – школьные учителя. При этом именно преподавателям школ и ПТУ в 90% случаев укомплектованы участковые избирательные комиссии, которые осуществляют в день голосования вбросы, карусели, манипуляции с выездным голосованием, фальсификацию явки и прочую самую грязную работу по получению нужного правящему режиму результата. Причем стараются они не за страх, а на совесть, в чем я за последние 20 лет неоднократно убеждался лично.

Рационально объяснить, почему пенсионеры, не способные наесться досыта, с пеной у рта поддерживают кремлевских воров, конечно, невозможно, но человек, тем более, русский, не очень склонен к рациональному поведению. Можно объяснять это эффектом телепропаганды или мазохистским рабским менталитетом, но против фактов не попрешь. Я неоднократно еще в период первого срока Путина становился свидетелем 100-процентной явки на выборы и 100-процентного провластного голосования в вымирающих деревнях, где жило исключительно старичье. Сейчас картина принципиально не изменилась.  Вывод: абсолютное большинство населения (условно 75%) предрасположены к активному сотрудничеству с путинским режимом, включая тех, кто от него более всего страдает.

ПОДЧИНЕНИЕ. Вторая категория населения (будем считать, что таковых 20%) не испытывает теплых чувств к правящей в РФ клептократии, однако, руководствуясь рациональной стратегией выживания, исповедует конформизм, то есть пассивно подчиняются властям и не рискует каким-либо образом не только открыто сопротивляться ему, но даже демонстрировать свое неприятие. В число пассивно подчиняющихся попадает меньшинство интеллигенции (большинство – активные сторонники режима) и большинство представителей среднего класса, которым есть что терять. Пассивно подчиняющиеся режиму граждане, однако уже практикуют пассивные же методы борьбы с режимом, например, эмиграцию, вывод капиталов, и т.д., но исключительно те, что гарантируют им личную безопасность, а в идеале – анонимность.

ПОСЛУШАНИЕ. Наконец, есть условные 5%  таких противников режима, которые манифестируют свое с ним несогласие и даже участвуют в акциях неповиновения. Казалось бы, они-то точно подрывают легитимность режима. Ан нет, даже они, оказывается поддерживают легитимность диктатуры, если демонстрируют страх перед репрессиями. Это так называемая негативная легитимация, когда индивид вынужден отказываться от борьбы, признавая эффективность карательной мощи правящего режима. Ведь смысл политических репрессий – не наказать всех инакомыслящих, это просто физически невозможно. Смысл – нагнать страх и заставить публично выражать его, проявлять вынужденную пассивность, деморализующую протест.

Выглядит это примерно так. Избирком не допускает на выборы 10 оппозиционных кандидатов. Возмущенные граждане числом 10 тысяч выходят на мирную акцию протеста. Каратели демонстративно пи…дят десяток-другой случайных прохожих, несколько сотен задерживают и развозят по отделам, после чего отпускают без последствий, а пяти активистам или даже просто случайным обывателям шьют уголовку и дают реальные срока. Если общество признает эти репрессии (лоялистское большинство – с горячим одобрением, пассивное меньшинство – гробовым молчанием, а протестующие – со страхом), значит общество признает легитимность насилия. Только легитимное насилие – то, что вызывает страх – бывает эффективным.

Если какая-то, пусть даже очень незначительная часть общества считает насилие нелегитимным, оно отказывается демонстрировать страх. Насилие, не вызывающее страх, становится опасным для самих карателей. Оно не гасит протест, а лишь разжигает его. Вчера вышли на мирную акцию протеста 10 тысяч человек, мусора избили 20 человек и арестовали пятерых. Сегодня на улицы вышли 30 тысяч уже не очень мирно настроенных граждан, скандирующих «мусоряку – на гиляку!». Избиты 50 человек, брошены за решетку еще 20. Значит, на следующий день ждите на вечернюю прогулку 50 тысяч уже довольно агрессивно настроенных граждан. …

Между тем уличные акции протеста под требованием освобождения политзеков собирают все больше и больше участников, пока, наконец, не становятся непрерывными, превращаясь в полноценный майдан. Вот так, и только так реагирует на нелегитимное насилие общество, желающее избавиться от диктатуры. Так ведут себя свободные люди, не признающие тираническую власть ни в каком виде и ни при каких условиях.

Как ведут себя трусливые рашкованские «оппозиционеры»?

Публично … от страха  снижают протестную активность до нуля, чем показывают Кремлю, что его репрессивная политика очень эффективна. … Что особенно отвратительно, протестуны начинают травить тех, кто выступает за эскалацию протеста, обвиняя их в провокаторстве, и в финале этого позорного шоу… идут голосовать на выборах за представителей власти от КПРФ, СР и ЛДПР, что по Шарпу квалифицируется, как откровенный акт сотрудничества с правящим режимом. ….

По системе определений Джина Шарпа население в РФ считает диктатуру Путина легитимной и не проявляет признаков политического протеста; демократической оппозиции в стране нет, а то, что называется «внеситемной оппозицией» — кучка ловких проходимцев, оказывающих власти услуги по сливу протеста. Как следствие, количество лиц, готовых к реальному сопротивлению тирании, микроскопически мало, а политические репрессии Кремля в высшей степени эффективны. В настоящей момент внутренней угрозы (то есть со стороны демократических сил) путинскому режиму нет и даже предпосылок для ее появления не наблюдается.

В качестве утешения американский профессор говорит только одно: стабильность диктаторских режимов разрушается очень стремительно: иногда для этого нужно 10 лет «раскачивания лодки» (Польша) или даже 20 лет (Никарагуа), но порой общество переходит от пассивного подчинения к открытому протесту в течении нескольких дней (Румыния). Я дополню своего американского коллегу (я не профессор, но мы с Шарпом оба были политзеками): гораздо выше вероятность, что путинский режим рухнет из-за своей прогрессирующей дисфункции, даже если большинство населения будет против этого. Последствия при стихийном развитии событий будут разрушительными для страны, но тут уж некого винить – вы сами заслужили такой финал.

Джин Шарп по праву считается главным теоретиком и вдохновителем ненасильственных революций, этаким современным Макиавелли и Троцким в одном лице. В этом ключе было бы интересно узнать, что о его методиках думают россианские «вожди протеста» и почему не спешат использовать приемы, доказавшие свою эффективность. Но вы об этом никогда не узнаете, само имя Шарпа для них – табу. Почему либерасты, левачки и нацики игнорируют признанного гуру в деле борьбы с диктатурой, узнаете из следующего поста.

kungurov

Как избавиться от режима Путина?

Начало здесь. Когда я в прошлом посте утверждал о замалчивании россианскими «оппозиционерами» исследований профессора Шарпа о методах ненасильственной борьбы с диктатурой, то был не совсем прав. Оказывается, еще в 2005 г. его книга От диктатуры к демократии. Стратегия и тактика освобождения вышла с комментариями маститых политологов, в числе которых оказался широко известный ныне Илюша Яшин. Он брызгал восторженными слюнями и вещал что-то в том духе, что Шарп вдохновит студенческие массы на борьбу с кремлевской диктатурой. Прошло 15 лет. Студенчество как было, так и осталось совершенно аполитичным.  А заматеревший Яшин действует строго вразрез с концепцией Джина Шарпа, исповедуя сотрудничество с бандитской властью, оправдывая его возможностью делать маленькие добрые дела для избирателей Красносельского округа столицы. …

Ныне самым деятельным пропагандистом идей Шарпа является невинно заарестованный студентик Егор Жуков, получивший широкую известность в тырнетах этим своим арестом. Но тут мы наблюдаем ту же фирменную оппозиционную гнилость. На словах Егорка страстно призывает массы практиковать 198 ненасильственных методов борьбы с чекиздской тиранией, а на деле занимается тем, что Шарп четко и однозначно именует сотрудничеством с диктатурой, совершает действия, направленные на ее легитимацию. Да, да, я все о тех же выборах, в которых любому борцу с тиранией  участвовать западло. …

Я неоднократно констатировал, что пропаганда Навального очень эффективна в деле делегитимации воровской власти. Но честный человек определяется не отдельными поступками, а их совокупностью, в чем и выражается его позиция. Если вор украл миллиард, а потом пожертвовал тысячу на операцию больному ребенку или даже одарил по 10 тысяч тысячу больных детей (то есть вернул обществу 1% наворованного), это не делает его благотворителем и праведником. Если Навальный использует дифамацию, добиваясь от правящего режима инкорпорации своих структур в систему, при этом в качестве аванса оказывая услуги по сливу протеста и легитимации выборного цирка, то за что я должен быть ему благодарен?

Но вернемся к профессору Шарпу. Я не стану пересказывать содержание его очень тоненькой книжечки, ссылка дана, кому интересно – тот прочитает. Я лишь акцентирую внимание на действительно важном месте. Оно в брошюре всего одно – где автор обосновывает превосходство методов ненасильственной борьбы с тиранией над преобладавшими в прошлые века способами вооруженного противостояния.

Если представить ситуацию образно, то диктаторский режим – это крайне неповоротливый монстрозавзр с крошечным мозгом, но зато обладающий непробиваемой бронешкурой, острыми клыками и грудой мышц. Вступать с ним в силовое противоборство – значит ставить себя изначально в невыгодное положение. Оппозиция в принципе не способна создать равновесную по силе армию, получить в свое распоряжение мощности военной промышленности, транспорт, финансовые средства (армия – дело затратное). Любая диктатура делает ставку именно на силовую защиту своего господства, а противопоставить ей восставшие могут разве что изнурительную гражданскую войну. Например, в Никарагуа повстанцы боролись с режимом Сомосы почти двадцать лет, неся тяжелые потери. Примерно столько же китайские коммунисты боролись за власть под предводительством Мао.

Порой бывает, что насильственная борьба за освобождение длится десятилетиями и заканчивается ничем. Но главная на мой взгляд опасность стратегии вооруженного захвата власти в том, что борцы за свободу, добившись победы над тиранией, продолжают опираться на насилие для удержания власти и расправы с несогласными, то есть демократическая революция очень быстро и необратимо мутирует в новый диктаторский режим.

Что касается ненасильственной борьбы с режимом, то тут диктатура оказывается почти бессильной. Как можно заставить людей насилием со стороны кадыровских головорезов потреблять зомбопропаганду вечерних мудозвонов, если люди демонстративно отказываюся смотреть телевизор? Что делать с бюджетниками, которые отказались ходить на путинг или выборы – уволить с работы? Ого, и как это пугает работников, которые объявили бессрочную забастовку, требуя увеличения оплаты труда втрое? Сможет ли «Росгвардия» каждый день водить под конвоем на работу библиотекарей, кассиров и уборщиц?

Какой же смысл в пассивном сопротивлении? Неужели путинская диктатура рухнет, если ватники перестанут смотреть кремлевскую говнопропаганду по зомбоящику, ходить на выборы и работу? Совершенно верно! Причем в случае действительно массового демонстративного пассивного протеста режим сможет продержаться лишь несколько дней от силы.

Жизнеспособность диктаторского режима находится в критической зависимости от следующих источников силы:

— авторитет, то есть легитимность власти в глазах людей;
— насилие (физические и психологические средства принуждения людей к послушанию);
— человеческий потенциал (количество и качество людей, готовых на сотрудничество с режимом);
— материальные и финансовые ресурсы, которые режим получает благодаря сотрудничеству со стороны населения и использует для дальнейшей эксплуатации населения и функционирования систем принуждения и наказания.

Как видим, ключевое слово здесь – «люди». Уберите из этой схемы людей – и диктатура рушится, как карточный домик.

В предыдущем посте я более чем подробно описал, что легитимность, и только легитимность обеспечивает сотрудничество, подчинение и послушание со стороны населения. Покажу, как работает механизм легитимности применительно к четырем источникам жизненной силы диктатуры в РФ. Первичную легитимность путинский режим получил в 1999 г. через процедуру назначения Путина премьера действующим президентом Ельциным и массовое одобрение плебсом деятельности путинского «правительства войны».

Далее в дело вступила пропаганда, раздувшая военную истерию и сформировавшая из «мочителя в сортире» образ спасителя отечества. Это удалось благодаря тому, что абсолютная часть работников медиа охотно пошла на сотрудничество с режимом.

Население в данном случае нельзя представить невинной жертвой пропаганды. Население совершенно добровольно включало телевизор и свободно выбирало именно те кнопки, которые прославляли великие свершения …  подполковника из Питера.

Почему десятки миллионов людей добровольно голосовали за …  Путина …  на выборах? … Потому что он соответствовал их представлениям о том, каким должен быть царь. Кто-то гнал их на избирательные участки под дулами автоматов? Нет. …  Участие в выборах – это акт добровольного сотрудничества с диктаторским режимом, средство обретения им легитимности. 

Победив на выборах,  Путин начал маниакально монополизировать власть – подчинил себе парламент, сведя и без того номинальную роль к полному нулю; растоптал слабые ростки гражданского общества; уничтожил независимые телеканалы, он расставил на ключевые властные посты  … своих дружков;  начал преследовать инакомыслящих и обирать население, методично уничтожая институты социального государства (одна только монетизация льгот в 2005 г. его стоила!). Почему население позволило это сделать? Только по одной причине: оно деятельно и добровольно сотрудничало с режимом, потому что считало его легитимным. Именно это позволило путинизму заматереть и подавить любую потенциальную угрозу себе внутри страны.

Но неужели все рашкованы оказались такими дебилами, что поддерживали диктатуру во вред себе и не защищали институты демократического общества – гражданские свободы, независимые СМИ, местное самоуправление, принципы федерализма?

О, вот тут все гораздо сложнее. Россинцы, конечно, рабы и трусливые приспособленцы, но не настолько упоротые. Легитимность путинского режима базировалась на том, что он обеспечивал  населению в течении 15 лет рост потребления. В этом, конечно, нет ни малейшей заслуги кремлевской братвы, просто с ценами на нефть им феноменально подфартило, однако население добровольно, сознательно и последовательно разменивало свои права и свободы на полную миску. В результате, когда нефтегазовая халява кончилась, оказалось, что государство в очередной раз превратилось в монстра, а для населения у власти  есть только пропаганда, патриотический угар и кнут.

И  она  далее все более  опирается на методы негативной легитимации, когда население поддерживает ее …  исключительно из страха того, что следующий режим будет еще хуже, и страха наказания за нелояльность. …  Вне зависимости от мотивов  населения  путинизм пользуется практически абсолютной легитимностью.

Ватники в массе своей все так же добровольно и даже с охотой потребляют телевизионный понос. Они добровольно и с охотой идут служить в армию, полицию и прочие чиновничьи карательные органы режима с тем, чтобы приблизиться к  удобной и стабильной кормушке. Для все большего числа людей воровство видится легитимным явлением. …

В  таких условиях почти тотальной легитимности  кремлевского режима демократическая революция в РФ усилиями снизу принципиально невозможна.

Из этого следует совершенно очевидный вывод: на текущем этапе любые … оппозиционные  силы должны сконцентрировать свои усилия на подрыве легитимности путинского режима. …

И при  этом важно не забывать, что   легитимность власти – фактор психологический, а не юридический. Не надо путать легальность обретения власти с легитимностью, то есть ее одобрением.

Ведь  Путин  сейчас может отменить выборы вообще и юридически закрепить режим самодержавной монархии, назначив себя императором. Две трети думских  единороссов  радостно поддержат этот закон, внеся изменения в Конституцию. После этого  совершенно легально, в полном соответствии с законом может пожизненно распоряжаться ничем не ограниченной властью, не заморачиваясь всякими там выборами, рокировками и трансфертом. Мир вынужден будет признать реставрацию монархии. Ведь он признает британскую, шведскую, бельгийскую, и даже совсем дикие саудовскую и северо-корейскую монархии. Почему же  Путин  этого не делает? Исключительно потому, что при таком раскладе велик риск утраты легитимности, которая по мнению дебилов ему якобы совершенно не нужна.

Так вот, атакуя ненасильственными методами легитимность режима (в этом случае я признаю пользу от деятельности навальновского ФБК и других его структур), вы не только подрываете главный источник жизненной силы режима, но и увеличиваете потенциал сопротивления диктатуре. Потому что диктатура не может существовать без опоры на человеческие ресурсы. Если люди начнут массово саботировать приказы власти, например в форме всеобщей, итальянской забастовки, или хотя путем индивидуального саботажа (например сейчас бортпроводники «Аэрофлота» массово уходят на больничный, ставя под угрозу срыва рейсы, добиваясь таким образом повышения оплаты труда), это парализует энергетику, транспорт, промышленность, работу систем связи и даже сделает невозможным применение карательных подразделений против демонстрантов, ведь они тупо не смогут добраться от мест дислокации до очагов протеста.

Если население начнет массово и политически мотивированно саботировать работу, это  само по себе уже станет смертельным ударом для диктатуры. Одновременно саботаж во всех его формах катастрофически снижает эффективность насилия (зомбоящик не работает, потому что бастуют связисты, «Росгвардия» может передвигаться только пешим порядком, потому что парализована транспортная инфраструктура). И это же выбивает последнюю четвертую ножку табуретки, на которой восседает диктатор – режим утрачивает контроль над материальными ресурсами, необходимыми для повседневного функционирования системы. Нефть не течет по трубам, уголь не вывозится, алмазы не добываются. Те же силовики  служат режиму не за идею, а за бабло. Если парализована банковская система, то как они получат зарплату, как снимут деньги с банковской карты? Так или иначе борьба с диктатурой сводится к уничтожению ее легитимности. Все остальное – следствие ее утраты.

Как системно добиться делигитимации режима в глазах нескольких миллионов человек и объединить их для организованного пассивного противодействия путинизму, расскажу в следующем посте.

kungurov    https://kungurov.livejournal.com/247549.htmlutm_source=fbsharing&utm_medium=social&fbcli