От вирусной пандемии с Васильевым к авторитарной эпидемии с Путиным

Кризис команды или властной  системы?

Много ныне критических стрел потянулись по интернету в сторону   Васильева с целью, видимо, довести до Путина выражаемое  ему недоверие, которое, надо полагать, усилилось  в связи с бездействием власти во время пандемической самоизоляции. Меня заинтересовал материал Расула Кадиева «Команда Васильева не варяги» тем, что он коснулся вопроса политической модели и особенно тем, что сделал это от имени газеты «Новое дело».

Что же сказал Расул Кадиев? По сути, он отметил, что команда Васильева продолжает лицемерно рулить республикой и с этим надо что-то делать. Что же он предлагает, предваряя ожидаемую им на страницах газеты дискуссию «о системных проблемах и вопросах современного Дагестана …»?

Начал он с указания на  то, что   пришлая команда Васильева – это никакие не варяги, а «люди государевы», присланные федеральным правителем, то есть,  если ближе к тексту,  «… их власть основана на полномочиях Кремля». 

И потому, по его мнению, «возможно, следует сначала разобраться с политической моделью, а потом решать стоит ли кого-то снимать с должности или оставлять».  

Вот, думаю, наконец-то, все больше среди нас людей, которые смотрят на перестановку кадров, как на мало на что влияющую суету, если не подвергнуть серьезным реформам  действующую ныне в стране политическую модель власти.

Читаю следующее предложение и укрепляюсь в этом впечатлении, так как Расул Кадиев упреждающе говорит: «Да будет известно критикам спикера Народного собрания, что после вступления в силу поправок в Конституцию России, встанет вопрос о внесении изменений в конституцию Дагестана, в части системы управления». То есть, чем цепляться к челобитной  речи спикера, лучше подумайте, как вступление в силу этих поправок в Конституцию  отразиться на системе правления нашей республикой.

Каков достаток – таково и управление?

Дальнейшая логика рассуждений Расула Кадиева, к сожалению, меня разочаровала и поставила его для меня в не менее неловкое положение, чем Хизри Шихсаидова,  неуместное словесное подношение которого, кстати, вполне можно отнести с учетом возраста и должности  к издержкам сложившегося придворного этикета.

 Наш же автор не так прост и делает вот такой   мудрёный реверанс в сторону путинской вертикали. Констатируя, что «политическая система Дагестана со 100% партийным парламентом и назначением главы сверху, как модель используется в меньшинстве субъектов …», Расул Кадиев допускает: «… и судя по низким социально-экономическим показателям этих регионов, такая модель имеет к этому какое-то отношение». То есть, такая модель назначений в нашей республике вытекает из уровня  ее дотационности, а не, как видится, из федеральной прихоти.

Более того, автор далее сразу после  предложения с этим очень уж хитроумным кивком в сторону верности курса Путина,   довольно загадочно и, видимо, в духе патриотизма полемизирует с теми, кто иначе и проще воспринимает все эти  властные игры по управлению населением. Он говорит о сложившейся системе власти и о месте республики в ней так: «Однако, все имеет своё объяснение. Например, демократы в США борются за дистанционное голосование, а российские демократы против этого».

Сложно сообразить, какое прямое отношение имеет способ голосования  к разному пониманию и восприятию   нынешней системы власти. Но факт, что, по мнению Расула Кадиева, нас вполне  должно устраивать то, как нами управляют, а те, кому это не нравится, надо полагать, отстают от жизни, не могут адекватно оценить складывающиеся реалии.

И даже так: «У модели используемой в Дагестане есть интересные преимущества. Присланный Кремлем глава региона не связан с местными кланами, политиками и бизнесом и действует в интересах порядка, а не определённых групп. Кроме того, в теории ему легче усаживать за общий стол конкурентные группы , так как он не победил ни одну из них». И далее: «Однако, как можно было заметить, модель не сработала». 

Так и напрашивается, что, видимо, Васильев все кланы победил, поэтому расслабился и повел себя во время пандемии столь безответственно, как это рисует в своих оценках  Расул Кадиев и как, кстати,   обычно ведут себя сановные представители всех этих кланов.

Разлагающая возможность оставаться у власти

Весь дальнейший разговор о том, почему у команды Васильева не удалась деятельность во благо дагестанцев, на мой взгляд, не представляет интереса даже как отрицательный опыт, так как речь идет просто о личностях этой команды, которые, по тем или иным предположениям автора, не сумели себя реализовать, как руководители или эффективные менеджеры.

Правда,  для человека, которому довелось хоть как-то прослеживать работу этой команды, вся информация от автора  о действиях и бездействии нынешних чиновников  красноречиво говорит о том, что проблема этих и прочих системных  чинов именно в модели  власти, которая характеризуется закрытостью, отсутствием институциального контроля и которая поэтому отличается возможностью чиновников  подольше оставаться при должности, как бы неэффективно они не работали.

И для этого каждый чин обречен работать преимущественно на свой карман. И именно подобная мотивированность позволяет ему все активней  участвовать в системных интригах и разборках (другие механизмы влияния и контроля при сугубо вертикальном управлении не работают) и соответственно увеличивает его шансы оставаться в составе номенклатуры.

Чтобы чиновник в такой системе власти действовал еще и во благо других людей, необходимо на него надавить сверху или, на худой конец,  снизу, со стороны активных граждан. Иначе он вполне может проявить в этом плане свою несостоятельность, бездействие, так как в то, как организована модель этой власти, не заложена мотивация работать во благо общества, ведь ему достаточно удовлетворить запросы вышестоящих чинов.

И теперь  весь дальнейший текст рассуждений о том, кто по каким причинам не так сработал во благо общества, достаточно  рассматривать под этим углом, и  все встанет на свои места. Можете проверить:

«Команда Владимира Васильева не сделала упор на работу с населением,  не работала с консультативными и экспертными группами, большинство ключевых решений принимала в закрытом порядке. Например, во время эпидемии не был создан полноценный клинический совет, как это сделал мэр Москвы, не были привлечены ключевые участники. Например, муфтият не был в составе оперативного штаба, поэтому с самого начала команда Васильева и муфтият почему то оказались сторонами переговоров, а не частью рабочей группы по поиску правильного решения. То же самое можно отметить и в отношении депутатского корпуса, который был исключён из процедуры принятия решений во время эпидемии, не говоря уже об экспертах».  

Можно продолжить, но и так очевидно, что проблема пассивности главы и его команды больше  в том, что на них вовремя никто не надавил. Кстати, в этом могли убедиться, когда все забегали после команды Путина, которая вынужденно прозвучала после того, как до него довели информацию о массовой гибели людей.

Персонификация причин несостоятельности системы

 А теперь давайте вникнем в попытки Расула Кадиева обойти эти системные причины несостоятельности действующей в стране власти.

Обращает внимание сделанное им  предположение: «Возможно, модель (речь о  внешнем управлении — прим. М,Ш,) дала сбой по следующим причинам».  И автор вместо того, чтобы со стороны проанализировать причины плохой работы команды Васильева, окунулся в гущу проблем чуть ли не каждого члена команды и пошел по пути  буквально персонификации этих  причин. В итоге он был обречен на то, чтобы  довольно путано формулировать для  каждого члена команды оправдания в  неэффективности или несостоятельности его работы на том или ином занимаемом им посту.

Рассмотрим это на примерах, и будем иметь в виду, что автор ищет в чем каждый член внешнего управления республикой не справился с возложенными  именно на него  обязательствами.

«Васильев изначально, — признает Расул Кадиев, — был направлен с ролью следователя». Вроде этим все сказано, люди этой системы по всей стране ни на что другое не тянут,  и в этом их основная беда, они вынуждены с головой уйти в чиновничьи разборки по освоению бюджетных средств, направленных на выживание населения. И в итоге  подняться на уровень эффективного менеджера, развивать вверенную ему территорию он не может, так как  руки до этого не доходят. А не доходят больше потому, что   необходимости в этом личной нет, его мотивированность в этом плане, как менеджера, ориентирована или на развитие собственного бизнеса, или на эффективное лично для себя освоение бюджетных средств.

Но автор как бы идет дальше, он, по сути,   предъявляет претензии Владимиру Васильеву в том, что не сумел стать модератором внешнего управления, а всего лишь  довольствовался функцией следователя, который, как надо полагать,  во многих местах контрольные гайки закрутил, чтоб чиновники меньше воровали   из бюджета и больше собирали с населения. При этом беда Васильева в том, что он для реализации своей миссии внешнего управляющего не использовал имеющиеся, по мнению Расула Кадиева, «возможности привлечения всех политических сил». Где же в нашей стране такие возможности при все большем ужесточении монополии одной политической силы – Путина?

Далее Расул Кадиев так и продолжает: «Следующая ошибка – Иванов», который дальше хорошего  человека, по его мнению,  не тянет. Другая ошибка модели управления нашей республикой – Артем Здунов, которому не повезло и тем, что пришел на место арестованного Гамидова, и тем, что не ходил в одни и те же мечети, что и  дагестанцы, и особенно тем, что не был с народом в период резкого скачка эпидемии. Примерно в таком же ключе автор коснулся и некоторых  других персон команды Васильева

 Довольствоваться желанием Кремля опекать и подавать

Подводя же итоги сказанного собой,  Расул Кадиев еще раз  подтвердил репутацию человека, который вроде и осознает положение дел в стране, но никак не может или не хочет  сказать об этом, называя вещи своими именами.

И  прискорбно не то, что у конкретного  Расула Кадиева такая позиция, а то, что это позиция ассоциируется с   такой читаемой газетой, как «Новое дело».

Вот  как  автор  воспринимает  жесткую  вертикаль власти, которая порождает такие неожиданные и, как правило, не оправданные назначения глав регионов: «Надо понимать, что нет идеальных моделей и исполнителей. Многое познаётся в сравнении, поэтому критикуя команду Васильева, возможно, следует задуматься о том, будут ли те, кто придут, лучше них. Политическая модель Дагестана и люди, которые работают в ее механизме, —  это техническое воплощение желаний Кремля».  То есть, несмотря на очень натянутую связь между предложениями этого абзаца, факт, что о  происходящем в Дагестане  говорится в отрыве от того, как в целом дело обстоит в стране.

Более того,  буквально следующей фразой: оставляя технические детали, можно поставить  такие-то вопросы … (речь, кстати, в них  о возможном развитии республики), автор  невольно подчеркивает посыл  обреченности на неудачу  нашей республики в плане развития.   Ведь, если отбросить технические детали того, как устроена и будет устраиваться жизнь в республике,  если довольствоваться тем, как это обстоит ныне, то  остается лишь уповать на федеральные подаяния.

Мечтания в отрыве от реальности

Говоря же  об актуализируемых автором вопросах, то боюсь, что как раз  они-то и имеют  в складывающихся условиях перспективу  быть неуслышанными. Судите сами.

Какую роль отводит Кремль нашей республике и жителям в новых условиях глобальной экономической рецессии и эпидемии?

 Согласитесь, в подобных условиях за республикой  все более будет закрепляться  роль глубоко дотационной республики. Она будет оставаться в своей привычной  роли выживания, осваивая  федеральные средства и наблюдая за все большим  расслоением общества на очень бедных и очень богатых.

 Будем ли мы частью большого южного транзитного потока или снова превращаемся в транспортный тупик? О каком развитии в этом плане может идти речь условиях, когда бюджет ориентирован на выживание,  у имеющейся транспортной инфраструктуры одна видимость функционирования, а главное – по многим показателям нет благоприятных условий для частных инвестиций.

Будет ли в республике разворачиваться военное присутствие? Скорее да, чем нет, судя по тому, что игра мускулами постепенно занимает значимое место во внешней политике нашей страны. И кое-что в виде налогов и рабочих мест нам может перепасть.

Какую роль Дагестан будет играть в инновационном и промышленном производстве страны? Какую роль может сыграть республика, еле сводящая концы с концами за счет федеральных вливаний, в том, чего, по сути, практически  нет в масштабах всей страны?

И в заключении автор  утверждает, что «от ответа на подобные вопросы зависит не просто кто будет занимать посты главы республики, председателя правительства или спикера парламента Дагестана, но также какой будет состав населения,  в том числе избирателей, кто будет лечить и учить наших детей».

Такая  постановка вопроса  ярко иллюстрирует, что нет предела перетасовке причинно-следственных взаимоотношений в общественном устройстве, в экономическом или ином развитии страны, когда к их оценке  подходишь, не вникая в здравый смысл и полезный опыт.

В итоге, конечно, невольно  проскальзывает в выводе автора   такой намек:  если хотите так, то нужны другие лидеры и другое население.  Но речь-то в тексте о прямой зависимости качества руководства  от  задач, которые ставит перед собой общество. Согласитесь,  не достижения страны и даже не планируемые цели определяют, кто будет этим более  эффективно управлять  и кто сумеет  это  умело  потреблять. Губительно так все переворачивать, ставит телегу впереди лошади.

Кстати, логика нашей нынешней власти примерно такая же. Такое впечатление, что одно непрестанное провозглашение приоритета  инновационного  развития поможет стране переформатироваться, обрести новые ресурсы, инструменты  и как-нибудь   замазать репутацию мирового  сырьевого придатка.

Как известно, необходимо институционально определиться с правилами игры, потом следовать этим правилам и добываться того, чтобы на передний край выходили люди, умеющие управлять процессом достижения нами экономических и иных свершений.

 На пути к практике общих правил

Проблема в том, что этой прописной истине не следуют нынешние правители нашей страны. Вроде есть конституция, президент, парламент, принято множество законов, но живут все, и чиновники, и бизнесмены, и рядовое население  в основном  по неким своим неписанным правилам. И причина этого несоблюдения общепринятых правил  упирается в одного человека, который, по сути, устанавливает эти правила и меняет их, когда посчитает нужным.  Выходит, население не хочет жить по конституции, управляемой  одним человеком, потому, в основном, и старается болтаться в пустотах  практически установившегося ныне  авторитарного режима. И этот процесс, видимо, продолжиться, если даже скоро власть наберет голоса  за новое провозглашение конституционных правил общими.

Что касается управления в регионах, то  с руководством любым в нашей стране, как скажет Путин, так оно и будет. Правда, так же всецело влиять  на качество работы своих назначенцев он не может (нет у него таких  эффективных  инструментов контроля), соответственно – еще менее распространяется его воля  на уровень  свершений в нашей необъятной стране. Поэтому Васильев будет у власти столько, сколько это нужно Путину. Во всяком случае, мы все с ним обязательно пройдем  от вирусной пандемии, как бы оно не развивалось,  до формального принятия населением конституции, агитация о необходимости чего происходит тоже чуть не на эпидемическом уровне,  вирусы об этом уже давно лезут из всех щелей пропагандисткой машины  в каждый самоизолировавшийся дом. Само голосование тоже, по всей видимости, пройдет  на уровне вакцинации от патриотизма.

Видится, что  все более становится очевидным для каждого нормального человека без комплексов раболепия, без   отклонений, позволяющих продать свободу за безопасность и пропитание, то, что пагубно для  общества конституционно  увековечивать такую практически безграничную и тем неэффективную власть президента чиновничьей вертикали.  Надо надеяться и на то, что у многих граждан  будет расти понимание   необходимости изменить   этот авторитарный расклад  механизмов и целей  нынешней властной вертикали.

И  еще хочется верить, что со временем все больше будет людей действенно добывающихся установления такой системы власти, в которой во многом установившаяся в мировой практике модель с разделением властей с системами противовесов и институционального контроля постепенно совершенствовалась бы в сторону усиления института самоуправления и смене убогого по своей сути принципа делегирования полномочий путем голосования другим гораздо эффективным принципом делегирования решений.

Еще необходимым видят многие эксперты не полагаться в общественном развитии  на механизмы, которые способны активно управлять нашими инстинктами, а обязательно влиять на тот же, к примеру, рынок,  институт частной собственности инструментами, с помощью которых люди могут внести в их функционирование элементы не только просто соответствия логике холодного здравомыслия, но и морального соответствия общепринятым нормам.  Здесь широкое поле деятельности и государственным, и самоуправленческим, и общественным  институтам. А в качестве инструментов называют, примеру, и планирование, и регулярный налоговый мониторинг, и более тщательное регулирование форм собственности, и активизацию согласительных процедур  в законодательстве, и применение различных  контрольных и примирительных  техник от самоуправленческих и  общественных институтов.

Потому, кстати, и чрезвычайно вредны подобные публикации с вроде критичной начинкой, но, по сути, содержащие нотки оправдания действующей системы авторитарной власти.

Шарапудин Магомедов