Мутация общественного договора в пакт от государства

В настоящее время актуально мнение об отсутствии у граждан реальной возможности выбора органов власти, которые будут управлять страной.  Потому мнение о том,  что выборы руководства страны – это и есть общественный договор между властью и гражданским обществом, ныне  людьми серьезно не воспринимается, так как, к тому же, выбранная  ими однажды элита узурпировала сам выборный процесс и уже два десятилетия  рулит страной на свое  авторитарное усмотрение, пропагандой или силой  утюжа всякое проявление по отношению к ней  серьезной критики.

Отсюда и  усилившийся  интерес к природе общественного договора, к тому, насколько естественным и эффективным является  нынешнее  институциальное  устройство нашего общества. Более того, все больше людей прислушиваются к пагубности насильственной природы государства,  а также к пагубности принципа делегирования полномочий. В итоге ведь  непременно  происходит злоупотребление полномочиями, которое  неминуемо порождает бесконечную  узурпацию власти.

Что же из себя представляет общественный договор, как он возник, как менялось его содержание  и что из себя  он может представлять в будущем?

_____________________________________________________________________

 Ученые об общественном договоре:   жертва свобод ради безопасности

Судя по высказываниям Г. Гегеля, выходит, что «сплетение договорных отношений и отношений частной собственности послужило причиной большой «путаницы» в публичном праве и возникновению смут в реальной жизни».

Исходя из его мнений, договорная теория возникновения государства является неверной и ошибочной, независимо от образования государства путем объединения всех людей либо заключения договора их с правительством.

На этот счет у Гегеля имеются три аргумента.

Во-первых, данное учение является слишком поверхностным обоснованием возникновения государства и объединения людей посредством договора.

Во-вторых, предметом договора никак не может быть государство, а только определенная материальная вещь, поскольку только по отношению к ней человек может самовольно лишить ее.

И в-третьих, свобода в волеизъявлении характерна также при заключении брака. Однако по другому обстоят дела с государством, так как проживание в нем – это рациональное предопределение человека. В добавок каждый индивид является гражданин государства от природы[15].

Если пройтись по мыслителям-приверженцам договорной концепции возникновения государства, то отмечают   Гуго Гроция, для которого государство есть «совершенный союз свободных людей», Джона Локка, который, в свою очередь, считал всех людей в естественном состоянии не врагами друг другу, как Гоббс, а друзьями, имеющие ограничения перед друг другом, Жан-Жак Руссо, рассуждавшего  более радикальнее, чем его предшественники и говорившего, что при заключении общественного договора естественная свобода заменяется на гражданскую и политическую.

Кстати, Томаса Гоббса выделяют, как  первого мыслителя, который раскрыл теорию общественного договора в более точной, последовательной и рационалистической форме.

Теория общественного договора Томаса Гоббса – это учение о возникновении государства в результате заключения договора между людьми о взаимном отречении прав, создания власти равностоящей перед всеми. Согласно данной  теории, договор считают вынужденной мерой, ради которой граждане должны жертвовать собственными интересами и свободами для становления всеобщего мира. Люди сознательно поступают так, ради обеспечении собственной безопасности.

https://cyberpedia.su/17xafb8.htmlРазвитие и критика идеи общественного договора в эпоху Просвещения (Д. Юм, Ж.-Ж. Руссо, И. Кант, И. Бентам)

Договор, как обмен ожиданий

Для шотландского философа Дэвида Юма в работе  над  концепцией общественного договора  важно отыскать ответ на вопрос, что следует считать справедливым и несправедливым в обществе, а также важно помнить, что  справедливость  исходит  из социальности. Отсюда проблему происхождения общества Д. Юм  анализирует, исходя из понимания природы человека, естественных характеристик индивидов, которые способны их подвигнуть к объединению. Он не склонен идеализировать (подобно Д. Локку) естественные моральные побуждения, равно как и переоценивать роль животного эгоизма (как Т. Гоббс). Д. Юм осторожно утверждает, что оба аффекта в равной мере способствуют и препятствуют общежитию, их следует рассматривать в комплексе, подведя под единую рубрику личного интереса.

Таким образом, естественный человек ни зол, ни добр, но просто своеволен, иногда эмоционально склоняясь к состраданию, иногда к своекорыстию. Если подобных индивидов несколько, то при ограниченности ресурсов, их интересы будут взаимно противоречивы. В результате этого блага с легкостью будут переходить от одного к другому, никому ничто не будет гарантировано, и ничей интерес не сможет быть удовлетворён [13, c. 528].

Отсюда понятно естественное желание людей упорядочить и разграничить между собой сферы влияния. Для этого заключается соглашение. [13, c. 534]

Итак, генезис социальности обусловлен личным интересом (не узко-эгоистическим) каждого индивида. Все люди пожелают закрепить за собой некоторые блага, сделать свое положение стабильным, ограничив притязания своего интереса. Но это не значит, что они в буквальном смысле соберутся и заключат договор. Д. Юм сомневается, что контракт есть реальное событие, но полагает, что это понятие полезно в качестве удобной модели объяснения человеческого поведения, поскольку люди ведут себя так, как будто они в самом деле заключили соглашение. «Оно не что иное, как общее чувство общественного интереса; все члены общества выражают это чувство друг перед другом, и оно заставляет их подчинять своё поведение известным правилам.

Я замечаю, что мне выгодно предоставлять другому человеку владение его собственностью при условии, что он будет действовать так же по отношению к мне… Это может по праву быть названо соглашением, или уговором, между нами, хотя и заключенным без посредства обещания, ведь поступки каждого из нас находятся в зависимости от поступков другого и совершаются нами в предположении, что и другой стороной должно быть нечто сделано» [13, с. 530].

По факту общественного договора появляется собственность, «мое» и «твое», а также понятия о справедливом (сохранение за владельцем его собственности и соблюдение его разумно ограниченных интересов) и нарушении справедливости.

На фундаменте стабильного наличного владения становится возможным обмен благами [13, с. 555]. Важным следствием общественного договора, имеющим силу закона, является требование обязательно выполнять обещания, которые даются как относительно базовых условий владения, так и относительно последующих торговых операций. Если правило обязательности соблюдения договоров не выполняется, то от этого проигрывают обе стороны (теряется возможная выгода от сотрудничества) [13, c. 560]. Поэтому разумный индивид, руководствующийся личным интересом сочтет за благо держать данное другим людям слово, иначе ему в будущем не станут верить [13, c. 561].

Леонид Никонов                             https://vk.com/topic-3469187_5069677

                                    Договор с правом вето

Оригинальную точку зрения Д. Юм высказывает по вопросу происхождения государства. Как и Д. Локк, он видит главную функцию государства в защите добровольных контрактов между гражданами, охране собственности, то есть в «осуществлении справедливости» [13, c. 577]. Но он также замечает, что гражданское общество в принципе само может справиться с внутренними проблемами, способно установить суд и правопорядок без помощи чиновничества. На что не способно достаточно многочисленное общество, так это на организованное отражение внешней угрозы: каждый пожелает избежать битвы. Д. Юм пишет: «Я утверждаю, что зачатки государственной власти имеют своим источником споры не между членами одного и того же общества, но между людьми различных обществ» [13, с. 578].

Отсюда он делает вывод, достойный Т. Гоббса, что «обязанность подчинения правительству не имеет своим источником обещания подданных» [13, 585]. Государство, реализующее функцию безопасности не связано общественным договором, не является производной от согласия индивидов.

С другой стороны, полномочия государства все же, по Д. Юму, должно ограничить. Есть легальный предел вмешательства в частную жизнь: соответствие интересам безопасности. Если государство претендует на нечто сверх необходимого, народ имеет право на восстание [13, c. 589]. Это похоже на положение, будто с государством заключён отдельный (помимо общественного) договор, несоблюдение условий которого одной стороной влечёт за собой разрыв соглашения.

В целом концепция Д. Юма во многих деталях очень прозорлива и актуальна для современной либеральной теории своей сильной аргументацией, хотя следует признать также её вторичность и эклектичность.

Не менее своеобразную версию интерпретации общественного договора предложил Ж.-Ж. Руссо. Его видение «естественного состояния» сводится к следующему. Во-первых, он признает, что это гипотетическая ситуация, рабочая модель для выработки нормативных принципов [10, c. 72]. Во-вторых, утверждается полная свобода и равенство между людьми, поскольку природных благ в избытке, индивиды рассеяны по Земле и обладают примерно одинаковой силой [10, с. 82-83]. В-третьих, человек в естественном состоянии счастлив, поскольку здоров и удовлетворен доступной пищей, жильем и редким общением. В-четвертых, главное, отсутствуют причины для вражды (у всех есть все необходимое), равно как и причины для объединения, однако, человек все же скорее добр по природе [10, с. 96]. Ж.-Ж. Руссо постулирует знаменитый образ «доброго дикаря».

Эта идиллия разрушается, как только появляется собственность: человек становится злым. Возникает необходимость в общественном договоре, законе, который бы умерил хищнические амбиции отдельных личностей. Специфика руссоистского видения проблемы в том, что первичный контракт отчуждает не часть индивидуальных прав каждого, но все права целиком. «Полное отчуждение каждого из членов ассоциации со всеми правами в пользу всей общины; ибо, во-первых, если каждый отдает себя всецело, то создаются условия равные для всех; а раз условия равны для всех, то никто не заинтересован в том, чтобы делать их обременительными для других» [10, с. 208]. При этом каждый индивид получает обратно равные узаконенные, признанные другими людьми права.

Можно уверенно говорить, что концепция Ж.-Ж. Руссо уже не либеральная, поскольку личность сама по себе не имеет неотчуждаемых прав, но только может пользоваться ими в рамках и с санкции общности, ровно в том объеме, который предоставит эта общность. Похожие мысли в конце XX в. выскажут коммунитаристы (Ч. Тэйлор, М. Сэндел и др.). Общественный договор, по Ж.-Ж. Руссо, упраздняет автономных индивидов и остаётся только Целое, которое принимает имя «Суверена». Это государство, которое призвано заботиться о частных интересах граждан [10, с. 210-211].

Леонид Никонов                             https://vk.com/topic-3469187_5069677

               Социальный контракт на выработку законов

Государство, говоря современным языком, управляется демократией большинства, которая объявляется Общей Волей [10, c. 219]. Предполагается, что Суверен в своих действиях нацелен на Общее Благо и ради него может требовать от подданных всего, что только в их силах, если это на самом деле необходимо для поставленной цели [10, с. 221]. Разумеется, пределы потребностей государства будет определять оно само, и в принципе открывается широкий простор для злоупотреблений властей, мелочной опеки, контроля, тотальной регламентации и репрессий в отношении недовольных.
В этом смысле от той концепции общественного договора Ж.-Ж. Руссо о естественной свободе с некоторыми ограничениями выгодно отличается разработка И. Канта. В небольшом трактате «О поговорке «Может быть это и верно в теории, но не годится для практики» он пытается обосновать важность теоретических предпосылок для политики. И важнейшая из них — идея социального контракта.

В изложении И. Канта совершенно не остается места натуралистическим образам «естественного состояния» или наивно-реалистическому восприятию процедуры заключения соглашения. Прямо заявляется, что общественный договор – это априорный моральный принцип политической практики, как она должна быть. В нем утверждается безусловная необходимость признания свободы личности, её самоценности, равенства с подобными себе и права быть для себя моральным законодателем [7, с. 176-181].

То есть постулируется единственный способ политических действий – открытое обсуждение и поиск добровольного согласия всех моральных личностей. Общественный договор – это рациональный критерий суждения о качествах и достоинствах общества. «Этот договор есть всего лишь идея разума, которая однако имеет несомненную (практическую) реальность в том смысле, что он налагает на каждого законодателя обязанность издавать свои законы так, чтобы они могли исходить из объединённой воли целого народа, и что на каждого подданного, поскольку он желает быть гражданином, следует смотреть так, как если бы он наряду с другими дал своё согласие на такую волю» [7, с. 185].

Леонид Никонов                             https://vk.com/topic-3469187_5069677

—————————————————————————————————-

Конечно, все эти концепции общественного договора в разное время повергались жесткой критике, происходит это и ныне, порождая новое видение, новые элементы этого договора.

В этой связи рекомендую прочитать работу философа Павла Горохова и политолога Владимира Вялых  «СОВРЕМЕННЫЕ МОДИФИКАЦИИ  ИДЕИ ОБЩЕСТВЕННОГО ДОГОВОРА». Привожу отрывок из этой работы.

________________________________________________________________

 Пакт об ограничениях вместо договора о возможностях

… Современную политическую парадигму характеризуют два основных момента: во-первых, сама идея общественного договора превратилась в Пакт – пагубное соглашение эры международного изобилия, в результате которого по всему миру множество людей наделило своих лидеров почти неограниченными полномочиями в определении степени их свободы, а взамен они получили мнимую безопасность и иллюзорное процветание [2, с. 350]. Во-вторых, усиление авторитарных тенденций в мировой политике, превращение общественного договора в Пакт являлось неизбежным потому, что авторитаризм был заложен в самой идее договора. По мнению Б. Рассела, учение Руссо, хотя на словах превозносило демократию, имело тенденцию к оправданию тоталитарного государства [3, с. 834]. Кроме того, свобода есть номинальная цель мысли Руссо, но в действительности она оказывается равенством, которое он ценит и которого стремится добиться даже за счет свободы … .

… Современной модификацией идеи общественного договора является Пакт, характеризующийся возвратом к системе табуитета – запретам, способным удерживать общество в жестких рамках. Рано или поздно подобная ситуация может привести к кризису государственной власти. В свою очередь, если государство слабо и не в состоянии обеспечить «онтологический договор», значимым социальным фактом становится внегосударственная реализация закона.

На примерах нескольких стран можно рассмотреть современные модификации общественного договора или Пакта. Так в Великобритании концептуальные основания того перехода были заложены еще в философии эпохи Просвещения. Утилитаристский тезис Иеремии Бентама о наибольшем счастье для наибольшего числа людей был переосмыслен британским правительством как наивысшая безопасность для большого количества людей (любой ценой). Правые воспользовались этим аргументом и придали ему патриотическую, либертарианскую окраску, следуя примеру Джона Стюарта Милля, одного из своих идейных предшественников, который писал: «проявлять власть над членом цивилизованного общества против его воли допустимо только с целью предотвращения вреда другим» [15].

Премьер-министр Великобритании Тони Блэр считал фундаментальным правом людей «выбирать» государственные услуги. Он понимал, что государство, которое не позволяет людям выбрать школу, больницу прибегает к еще одной форме принуждения. Эта единственная сфера, в которую ему следовало бы вмешиваться как можно меньше. Т. Блэр верил, что если люди в повседневной жизни более или менее свободны в принятии решений, то они должны быть готовы доверить властям больший контроль над собой, например, в том, что касается безопасности. И тут Британия преуспела, получив в результате «государство надзора» (surveillance state), не имевшее аналогов в демократическом мире. Парламент утвердил 45 уголовных законов (больше, чем за все предыдущее столетие), предусматривавших более 3 тыс. новых составов преступления, например восхваление терроризма и возбуждение религиозной ненависти. Полномочия полиции и спецслужб в сфере ареста и задержания оказались расширены. Всем государственным учреждениям были предоставлены права на сбор информации, а от граждан стали требовать предоставления беспрецедентных сведений [16]. Таким образом, задача британского правительства состояла в том, чтобы создать среду для формирования благосостояния и остановить тех, кто угрожал этому [17].

В чем же разница между общественным договором и Пактом?

Договор есть идея всеобщего равенства, сама природа Пакта равенство отрицает, подразумевая существование управляемых – население государства и управляющих: чиновники, представители бизнес-элиты и т.д.

Договор ограничивает государство в определенных действиях по отношению к гражданам. Пакт снимает эти ограничения: когда граждане государства вступали в него, они понимали, что тем самым отказываются по своей воле от ряда свобод. Договор не делал граждан пассивными участниками политического процесса. Пакт ограничивает способность граждан влиять на политическую ситуацию в государстве.

Кроме того, общественный договор предполагает наличие у граждан государства определенных свобод, которыми они могут пользоваться при условии соблюдения законов. Положения Пакта таковы, что граждане априори отказываются от большей части свобод. Важно подчеркнуть, что при общественном договоре подобный отказ происходит во имя стабильности и порядка в государстве, в то время как по условиям Пакта граждане отказываются от свобод ради материальных благ и защиты, которые им должно предоставить государство.

Подводя итог изложенному, можно сделать следующие выводы. В конце XX – начале XXI в. идея общественного договора эволюционировала в идею Пакта. Это связано с возобладанием авторитарных тенденций как в международных отношениях, так и во внешней и внутренней политике отдельно взятых государств. Концепт Пакта дает уникальную возможность контролировать людей не только с помощью силы и принуждения, но за счет того, что они сами делегируют государству подобные полномочия в обмен на ряд незначительных свобод.

В последние десятилетия прошлого века была разработана классификация трех типов утопий:

1)  утопии, осуществимые при уже известных условиях;

2)  утопии, осуществимые при гипотетических условиях, которые еще неизвестны, но которые можно предполагать;

3)  абсолютные утопии, невозможные ни при каких условиях [20].

Общественный договор принадлежит к первому типу, в то время как Пакт уже является объективной реальностью современной эпохи.

Современная модификация общественного договора практически лишила общество рычагов воздействия на власть. Общественный договор мог бы стать одним из средств «уравнения» граждан и государства; он не только позволил людям создать институт государственной власти, но и дал необходимые рычаги контроля над ними. Государство не просто управляло людьми, но и обладало по отношению к ним рядом обязательств. Концепт Пакта не только дезавуирует обязательства власти по отношению к гражданам, но и еще больше усиливает зависимость последних перед институтами права.

Преобладание Пакта или возврат к идее общественного договора зависит от того, как в XXI в. будет восприниматься концепт свободы: свобода как равенство возможностей или свобода как способность пользоваться ограниченным количеством прав. Независимо от этого хочется надеяться, что в будущем значимость свободы как универсальной ценности неизбежно возрастет.

 https://vivliophica.com/articles/philosophy/539698

_______________________________________________________________________

К элементам анархии на фоне либеральных декораций

Сложно предположить к какого рода утопиям отнесут  наши авторы идею анархического устройства общества. Но та тупиковая ситуация, в которую   граждан  многих стран привела  идея  общественного договора с  властью,  вполне может  побудить их    к тому, чтобы присмотреться к иным формам общественного устройства.

В частности, обращает внимание фраза одной современной анархистки   Синди Милштейн о том, что анархизм — «политическая традиция, постоянно находившаяся в месте соприкосновения индивидуального и общественного». И надо добавить, что анархистов, как гласит википедия, объединяет  «система  взглядов, основывающихся на человеческой свободе и отрицающих необходимость принудительного управления и власти человека над человеком».

Анархистов  еще объединяет приверженность к установлению повсюду  самоуправления, то есть  они выступают «за систему независимых собраний граждан, самостоятельно управляющих своей жизнью и трудом на рабочем месте, в районе проживания и т. д.». «Анархистское общество представляет собой добровольную конфедерацию таких собраний».

Анархисты, согласно википедии,  «отрицают полезность подавления одних людей другими и привилегии одних участников общественного процесса по отношению к другим, предлагая заменить любые механизмы государственного принуждения свободным сотрудничеством индивидов». По мнению анархистов, «общественные отношения должны основываться на личной заинтересованности, добровольном согласии и ответственности каждого участника».

«Направления анархистской философской мысли включают в себя широкий спектр идей от крайнего индивидуализма до безгосударственного коммунизма».  Это к тому, что  имеются  пути к поиску компромисса  по многим  вопросам их отношения к формированию общественного устройства  без элементов тоталитаризма,  речь, в том числе, и о  ликвидации принудительных видов власти, а также о восприятии форм собственности, рыночных отношений.

Важно подчеркнуть,  «отсутствие принудительной власти подразумевает, что в анархистском обществе один человек либо группа лиц не будут навязывать своё мнение, желание и волю другим лицам. Это же подразумевает отсутствие иерархии и представительной демократии, равно как и авторитарного правления. Анархизм исключает любого рода призывы к построению общества тоталитарного типа, при котором все люди будут подвергнуты тотальному контролю, а все сферы человеческой жизни будут стандартизированы вплоть до полного единообразия».

Это, как видите, ровным счетом уход от того, к чему привели нас сторонники  демократического устройства общества, при котором все отдается на откуп институтов власти,  сформированных  методом голосования, являющимся  с точки зрения здравого смысла унизительным для граждан. Ведь, по сути, та часть людей, которые дошли до урн,  делегируют   отдельным лицам под влиянием обещательных  лозунгов полномочия решать, как они и все остальные будут жить в ближайшие годы. То есть, приверженцы устройства общества без приоритета  властного принуждения предлагают отказаться от пути, которое неминуемо приводит  к тотальному  контролю государственной власти над гражданским обществом.

Конечно,  не может не  беспокоить  утопичность формирования такого устройства общества при нынешнем господстве госвласти и особенно при таком поддавленном состоянии гражданского общества. Даже в википедии отмечается,  что  «анархизм возможен только при так называемой «пространственной неопределённости», то есть когда невозможен (или не столь очевиден – прим. авт. )  тотальный контроль «сверху».

И еще надо согласится с тем,  что развитие современных технологий только усиливают данный контроль,  все более  минимизируя возможности     формирования  общественного устройства,  основанного на свободе и самоуправлении.

Между тем, как говорится в той же википедии,  «в сообществе свободных технологий  отмечается  другая неопределённость: между заказчиком и потребителем товара».

Так что в этом смысле  не только можно  ностальгировать по поводу того, что не исключена возможность постепенного позитивного восприятия  все большим числом граждан ценностей анархизма, но и с учетом  бурного роста различных  информационных  и иных технологий  вполне допустима активизация  внедрения в практику некоторых форм  объединения граждан на безвластной основе в виде товариществ,  коопераций,  общин с территориальным общественным самоуправлением и других  свободных ассоциаций, формирующихся   на базе добровольности и горизонтальных связей.   А это в условиях  беспросветности эволюции режима  не так уж и мало.

Кстати,  эволюцию  или  мутирование  общественного договора до пакта от государства очень точно характеризуют  слова французского поэта и философа  Поля Валери, который считал, что «единственные договоры, с которыми стали бы считаться, это те, которые заключены между задними мыслями».

Шарапудин Магомедов