«Легализация» коррупции с помощью обстоятельств неодолимой силы

Самыми коррумпированными городами России, как сообщили в пресс-службе маркетингового агентства Zoom market,  стали Махачкала, Нальчик и Владивосток.

Эксперты  задавали респондентам три вопроса: скажите, Вам приходилось давать взятку представителям органов государственной или исполнительной власти? Как часто? И когда это было в последний раз?

Опрос проводился в 30 российских городах методом личных интервью. Общая выборка составила 3,6 тыс. респондентов от 23 до 67 лет.

В итоге в рейтинг самых коррумпированных городов также попали Сочи (4-е место), Хабаровск (5-е место), Владикавказ (6-е место). Петербург занял  седьмую строчку, Москва находится на 27-й позиции  (dp.ru).

Для полноты  картины  важно отметить, что Россия, как следует из ежегодного исследования  Transparency International,   в рейтинге восприятия коррупции  в 2019 году  опустилась на 138-е место и, набрав 28 баллов из 100,  сравнялась с Мексикой, Ливаном, Ираном и  Папуа — Новая Гвинея.

Как отметили в TI, последние 3 года Россия набирала 29 балла и занимала 119-е, 131-е и 135-е  место.

Как ни прискорбно это осознавать,  статистика опроса некоторых наших соотечественников говорит о том, что  дагестанцы  вполне могут находиться по восприятию коррупции ближе всех россиян   к  жителям  Папуа — Новая Гвинея.

Но с другой стороны, как расценивать  нынешнее  обилие и   в стране, и в нашей республике  скандальных антикоррупционных  уголовных  дел, сопровождаемых  арестами  высокопоставленных лиц.

Ведь среди фигурантов резонансных уголовных дел — топ–менеджеры, главы регионов, чиновники федерального уровня и даже члены правительства. А суммы взяток и стоимость ценностей, найденных у фигурантов   антикоррупционной кампании во время обысков, побили все рекорды.

Что это: очередной всплеск чиновничьих разборок или борьба с коррупцией, вышедшая на новый уровень?  Для того, чтобы увидеть природу активизации арестов высокопоставленных чиновников, видимо, необходимо проанализировать институциональные условия, в которых они происходят.

В связи с этим интерес представляют рекомендации неправительственной международной организации  «Трансперенси Интернешнл «, которая исследует уровень коррупции по всему миру.  Эксперты TI-Россия   заявляют, что действующие институты демократического общества в России «зачастую подменяются их имитацией».

Поэтому TI-Россия  предлагает  дополнить законодательство нормами, регулирующими лоббирование, раскрытие бенефициарных собственников активов и защиту заявителей о коррупции. Кроме того,  по рекомендациям TI-Россия, необходимо ратифицировать Конвенцию Совета Европы о гражданско-правовой ответственности за коррупцию и принять поправки в национальное законодательство. TI-Россия  также призывает ограничить роль государства в «тех сферах общественной жизни, которые могут развиваться сами».

Что же в этом плане происходит  в России?   Состояния  основных  институтов,  декларируемых  как демократические, касаться не будем, они  все, на самом деле, имитируют такое состояние, реально находясь под прессом  или менее жестким влиянием диктатуры единороссов.

В  чисто правовом плане интерес представляет вынесенный накануне Минюстом   на общественное обсуждение проект поправок в антикоррупционное законодательство. Как следует из документов, ведомство предлагает не считать правонарушением коррупционное преступление, совершенное «вследствие обстоятельств непреодолимой силы», то есть  предлагается не сажать за «вынужденную» коррупцию.  Поправки готовятся во исполнение одного из пунктов Национального плана противодействия коррупции на 2018–2020 годы.

Что же имеется в виду под  обстоятельствами  «неодолимой силы»  и что простят чиновникам?

Речь, по сути,  идет о действиях чиновников, которые лишь формально носят признаки нарушения, но при этом  не связаны с прямым злоупотреблением. Ранее в законе  не было предусмотрено  освобождение от ответственности  за несоблюдение запретов, ограничений и требований, установленных в целях противодействия коррупции, если даже они носили формальный характер, а также если в ходе проверки  можно было установить обстоятельства, свидетельствующих об отсутствии вины, прямого злоупотребления. Теперь этот «пробел» предлагается ликвидировать.

Практикующие юристы  считают, что невероятно сложно составить какой-либо перечень обстоятельств, декриминализирующих коррупционные действия.  Поэтому замысел и логика этой законодательной инициативы, выходит, больше  направлен на «легализацию» коррупции, чем на декриминализацию некоторых коррупционного характера  действий.

А между тем на самом  высоком уровне признается, что в России «широко» разворовываются государственные деньги, что самая сложная и самая коррумпированная  сфера – это госзакупки  и что для сдерживания этого воровства не хватает ряда институтов, в том числе и политических. По мнению руководителя Счетной палаты Алексея Кудрина, «содействовать борьбе с коррупцией должно все: и свобода слова, и политическая конкуренция, и фактическая, реальная подотчетность органов власти своим избирателям».

А вместо этого Минюст хочет декриминализировать случаи коррупции, когда нарушение происходит из-за «обстоятельств непреодолимой силы». Эксперты  просят привести примеры, к примеру,   заместитель председателя бюро «Ваш юридический поверенный» Владислав Капканов  рассуждает об этом так:

— Если честно, я даже не могу предположить. Из гражданского и из уголовного законодательства мы знаем, что «непреодолимые обстоятельства» — это катастрофы, стихийные бедствия, что-то такое. Как в этих условиях совершать коррупционные действия и получать освобождение от уголовной ответственности? Думаю, этот вопрос нужно адресовать Минюсту России. У меня фантазия так не работает.

Не менее недоуменно  комментирует ситуацию с поправками по «вынужденной» коррупции  заведующий кафедрой конституционного и международного права Российской правовой академии Вадим Виноградов:

«Речь не идет о совершении преступлений и освобождении от ответственности за преступления. Если должностное лицо не могло из-за стихийного бедствия и любых других обстоятельств непреодолимой силы выполнить свои обязанности в срок, логичным представляется освобождение лица от ответственности. Не уложилось в порядок разрешения конфликта интересов. Например, наводнение началось и продолжалось несколько дней, а лицо не успело выполнить свою обязанность. Ключевой момент, что лицо утрачивает контроль над ситуацией. Институт освобождения от ответственности в силу непреодолимой силы очень давно и хорошо развит в гражданском законодательстве. В антикоррупционном законодательстве это несколько выпадает».

И самое важное, что эти  поправки Минюста, по мнению  заместителя  директора «Трансперенси Интернешнл — Россия» Ильи  Шуманова, могут стать возможностью для чиновников избегать ответственности даже в ситуациях, когда обстоятельств непреодолимой силы нет.  Пример, приводимый им,  бьет в самую коррумпированную сферу:

«У нас есть аналогичные примеры в сфере системы государственных закупок, когда в законодательстве появилась норма о возможности закупки у единственного поставщика, то есть без конкурентных процедур в ситуациях, связанных с ЧП. Органы власти, пользуясь этими экстраординарными событиями, начали закупать, но закупали, исходя из своего понимания чрезвычайных ситуаций. На это налагается одновременно еще один тренд, который касается закрытости принятия решений о привлечении к ответственности публичных должностных лиц. На текущий момент в каждом органе власти существуют комиссии по этике. Они, собственно, рассматривают, допустил ли чиновник то или иное коррупционное нарушение. Протоколы этих комиссий не публикуются, решение принимается кулуарно. Органы власти могут принимать решение, исходя из собственного понимания этих обстоятельств непреодолимой силы».

Так и просится повторить за некоторыми интеренетпользователями, которые вопрошают:  это ли не предел мечтаний коррупционно мотивированных   чиновников. И на самом деле  в этом просматриваются, какие ни есть,  лазейки к  локальным очагам «легализации»  коррупции.

И это, кстати,  притом, что пошли уже взятки по почте, скоро, видимо, в это  коррупционное дело внедрят и интернет, будут  лайкать  в связи  отправлением  и получением взяток.

Да, на самом деле, в  Москве     некоему  сотруднику  Минобрнауки РФ по почте поступил пакет  документов от преподавателей одного из вузов Дагестана, претендующих на ученую степень кандидата филологических наук. К пакету были прикреплены 2 конверта с деньгами.  Сумма не разглашается, госслужащий не захотел связываться с коррупцией и благоразумно обратился в полицию. Сотрудники правоохранительных органов изъяли документацию, но уголовное дело пока не завели. Ведется предварительная проверка.

Интересно, как бы квалифицировалось действие сотрудника Минобрнауки РФ, если бы об этой возможной провокации он не сообщил бы в полицию,  а также   вместо этого  стал бы позиционировать себя, как человек, просто взявшийся лоббировать интересы отправителя пакета?  Явились бы эти действия в этой ситуации  (особенно в виду отсутствия норм лоббирования чьих-то  интересов) неодолимой силой, способной избавить его  от ответственности за получение взятки по почте?

Если теперь вспомнить  уровень рекомендаций от  «Трансперенси Интернешнл — Россия » по усовершенствованию антикоррупционных норм, то становится очевидным, что, если что-то и делают  наши  чиновники и депутаты, то идут такими окольными путями, что не покидает ощущение того, что  думают при этом   явно не  тем местом, которым следовало бы.

А все необходимое же  для борьбы с коррупцией не делается, по всей видимости, потому, что  это просто не нужно, вполне достаточно  регулярно  проводить компании  чиновничьих разборок с помощью имеющихся инструментов.

Шарапудин Магомедов