Государство и общество перед зеркалом пандемии

Из материалов местных авторов о пандемии в Дагестане меня заинтересовали отчетное интервью (РИА Дербент)  координатора Народного   Штаба Дагестана  Маира Пашаева и оценочная корреспонденция в «DAG.LIFE»  журналиста-блогера Тамерлана Магомедова. Первый материал удивил серьезной претензией  активных граждан  на то, чтобы своей   деятельностью  на общественных началах основательно заполнить  пустоты  в работе госорганов. Второй материал выделился тем, что журналист попытался дать себе волю и высказаться о чиновниках, что называется,  во всех красках и запахах.

Народный мониторинг эпидемии для федералов

Наметившийся размах инициативы снизу отразился уже в заголовке знакового интервью. Вот так основательно и широко, а также, куда ни крути, пафосно прозвучало то, к чему привела активность некоторых инициативных  граждан:

«Народный Штаб, армия, планирование и моделирование: битва с эпидемией в Дагестане вступила в активную фазу».

От Маира Пашаева узнаем, что «проделан огромный объем работы». Это, прежде всего,  «доклад объемный, порядка 150 страниц, закрытый» , предназначенный  «нескольким адресатам в федеральном Центре». Это и 14 обращений с криками о помощи к чиновникам,  начиная от  главы республики Владимира Васильева, министра обороны Сергея Шойгу и до самого Владимира Путина.

Народный штаб по битве с эпидемией в своем докладе дает сводный анализ о фактическом положении с распространением коронавируса в Дагестане, а также обозначает пути выхода из этой эпидемситуации.

Обращает внимание, как Маир Пашаев выражает единое мнение всех координаторов штаба о полном недоверии руководству республики.

Они с самого начала рассчитывали только на свои силы «по выработке стратегии и системных решений» и, кстати, как утверждается, «достойно выполнили эти задачи». А также с самого начала «все члены Штаба понимали — без подключения федерального центра к ликвидации эпидемии и масштабной помощи произойдет катастрофа». И «поэтому, били в одну точку, как могли».

Но вот достучались, Путин обратил на нас свое царственное внимание, дал команду и пошла  в республику всяческая помощь.

И теперь важно отметить, что штаб, еще более активизируя свою работу по мониторингу процесса распространения пандемии, решает продолжить держаться подальше от руководства республики.

«Публиковать Сводный анализ, тем более итоговые результаты математической модели (эпидемситуации – прим. М.Ш.) или передавать их третьим лицам Штаб не планирует — мы не можем знать, кто и с какой целью воспользуется результатами. Считаем правильным направить Сводный анализ с результатами модели в федеральные органы власти, которые принимают решения по преодолению эпидемии в Дагестане, мобилизуют силы и средства».

И все же нам тоже сообщают, что пиковые значения инфицирования и болезни по городам уже почти пройдены, а в сельской местности эта радость придет к нам  ближе к концу июня.

И еще вот так чуть приоткрывается ситуация со смертностью. Судя по показателю смертности (1,76%), «число погибших в республике от коронавируса и вирусной пневмонии больше официально озвученных 700. Математическая модель и показала большее количество. Но вбрасываемую часто информацию, якобы погибли несколько тысяч дагестанцев, модель не подтверждает».

Но факт, что люди продолжают умирать от этой нечисти, гибнет много врачей, стариков. И факт, что не так быстро дойдут до нас все эти прелести федеральной помощи. Более того, прогнозы таковы, что ситуация такой же беспомощности для нас  может повториться, и  не раз. И как же при этом показательно то, что  рулит  нашей республикой команда, которой  люди не хотят доверять информацию по своему спасению.

От жизни с правом на здоровье к жизни без права болеть

Поэтому главный вывод из этого отчетного интервью  для нас  всех неутешительный: наша защищенность на уровне раба, для которого многие  ограничения в правах – норма, при   форсмажорах в виде природных и иных потрясений может быть властью перемещена  на уровень животного, придумывая  подобные ограничения, как самоизоляция без  права болеть.

Уроком же для нас может послужить то, что хозяин не  может обеспечить защитой своего подопечного  раба столь же полноценно и эффективно, чем это  может сделать он сам. То есть, пандемия нам отчетливо показала то, на каком примитивном уровне мы существуем. И вина каждого из нас в этом очевидна. Ведь то, что республика и  не думает развиваться, мы наблюдаем десятилетиями, то, что чиновники при этом  обретают все большую степень вороватости,    тоже  отражалось в каждой клеточке нашего общественного организма. И факт очевидный, что практически ничего не сделали для того, чтобы изменить очень опасный расклад институтов общества, когда необходимый  реальный взаимоконтроль    между ними был деформирован до уровня понятийных разборок между чиновниками.

В итоге этот всплеск пандемии и показал, что люди, привыкшие воспринимать воровство, как норму,  привыкшие  работать неэффективно, гадить природу, жить за счет друг друга не могут стать другими по команде Путина. Потому и деньги не сумели распределить  по лечебным  учреждениям по критерию их необходимости, потому  и не удержались от поднятия цены на маски и всего другого, что защищает от всеобщей вирусной угрозы. Уж не будем касаться причин, почему наши больницы оказались не готовы лечить людей  и почему люди довольно долго делают вид, что самоизолировались,  а также  продолжают, по сути, имитировать ношение масок.

В целом же в этом провальном  обнажении всеобщей  безответственности проявилось то, что чиновники давно привыкли жить сами по себе по своим понятийным правилам, и  рядовые граждане тоже живут сами по себе, имитируя признание  своего рабского положения. Речь об имитации потому, что  на самом же деле многие из них,  довольно давно  на свой лад  самоизолировавшись от государства, выживают, напуская на себя безразличие  ко всему официальному, даже к наличию или отсутствие прописанных где-то прав и свобод. Потому и такое безответственное отношение к спущенным сверху требованиям домашней самоизоляции.

Что же все-таки хуже пиара во время чумы?

Возвращаясь непосредственно к отчету Народного Штаба от Маира Пашаева, хочется отметить прозвучавшую от него фразу с риторическим вопросом: «Что может быть хуже пиара во время чумы?». Фраза возникла в связи упоминанием политических поползновений, проявляющихся ныне на фоне неудач власти в ходе пандемии.

И при этом Маир Пашаев, думаю, не лукавит. Более того, похоже, что он говорит это искренне. Позиция его, по сути,  сводится к тому, что не нужно в период  нескончаемых похорон говорит о том, по чьей вине погибают люди. А говорящие об этом, выходит, как правило, и одержимы тем самим злополучным и неуместным самопиаром.

И далее он справедливо говорит, что критиковать того же Васильева нужно было задолго до разгара  этой эпидемии, когда, видимо, почти с самого начала было очевидно, что дальше имитации работы честного мента, дальше жесткого участия в чиновничьих разборках его деятельность не продвинется.

Ныне же, как считает Маир Пашаев, «учитывая критическую эпидемситуацию, Народный Штаб будет поддерживать усилия властей всех уровней, направленные на спасение жизней дагестанцев». И далее: «По окончании эпидемии Народный Штаб опубликует отчет о проделанной работе. Быть может, назовем и число спасенных нами жизней. А это ни деньгами, ни должностями не измеряется». И это, надо полагать, будет совсем другой пиар, который после чумы или в промежутках между ее вспышками.

Если же буквально отвечать на вопрос, что  может быть хуже пиара во время чумы, то явно напрашивает ситуация, когда любая критика бездействия в противостоянии  эпидемии воспринимается, как непозволительный самопиар. И опасность этой ситуации в том, что очень сложно здесь провести границу между реальной критикой и попыткой рисануться.

Выбор между созиданием и собиранием.

А теперь о самом главном. На вопрос об оценке федеральной помощи и возможностях справиться с кризисом действующей местной  руководящей команды, координатор Народного  Штаба по битве с эпидемией Маир Пашаев дословно отвечает  так:

«Дагестан выглядит достаточно плохо. Одной из задач Народного Штаба согласно плану работы (опубликован на странице) является содействие в посткризисном восстановлении экономики Дагестана».  То есть, битва с эпидемией с самого начала виделась, как отправная точка по основательному спасению Дагестана, который на данный момент «достаточно плох».

Далее тоже звучат слова поистине государственного мужа,  острожного и ответственного политика:

«Надеюсь, что принятые пакеты мер поддержки не окончательные. А работа над выработкой плана восстановления экономики Дагестана предстоит серьезная».

А теперь добавьте к этим словам вот такую оценку возможностей выхода республики из сложившегося тяжелого положения:

«Ни действующая команда, ни новые люди, которые мечтают занять должности, не в состоянии с чем-то справиться в принципе без поддержки дагестанского народа, общества, широкого круга специалистов, экспертов, общественников».

По всей видимости, будет правильным отметить, что, судя по этим уничижительным  оценкам и мечтательному прогнозу, нам  предстоят серьезные катаклизмы столкновений низов с верхами. Ведь пока Путин царствует, иной способ  что-то цивилизованно изменить в общественном устройстве  минимизируется почти до нуля.  При нем у руля в республике будет только тот, кто, по крайней мере, у него на слуху, а также при нем не предвидятся механизмы,    способные  задействовать в нашем обществе горизонтальные связи по реальному  объединению  широкого круга специалистов, экспертов и иных активистов  для решения общезначимых задач.

Поэтому для тех, кто ныне позиционирует себя, как  потенциальный политик или  востребованный  экономист,  не следует балансировать между властью и гражданским обществом, надо сделать выбор: или ты приемлешь  властную  обойму и играешь по ее лукавым до циничности мобилизационным и доильным правилам, или ты реально свободный художник, реализующий свою экспертность в созидании на благо общества.

Да, в том, что  один человек сумел поставить граждан огромной страны перед таким выбором, проявляется наш всеобщий позор, наша абсолютная несостоятельность, как граждан. И нам пока  остается тешить себя  разве что тем, что  так, по сути,  было всегда.

Конечно, не будем сбрасывать со счетов то, как  в нынешнее время всеобщей вирусной угрозы общественники кооперируются, проявляют  способность самоорганизации и во многом закрывают «бреши» государства.  Тем более отрадно, что  таких примеров по Дагестану в интернете обозначилось довольно много. Но боюсь, что истоки этой активности больше в инстинкте самосохранения. Угроза ослабится, страх пройдет и наша самоизоляция обретет новые формы, варианты  которых  уже активно обсуждает вся блогосфера.

И, тем не менее,  элементов  такой безысходности касаюсь лишь с той целью, чтобы выразить убежденность в том, что людям  нормальным,  не зашоренным  комплексами раба, живущим по пониманию, что такое добро, правдивость,  не по пути с государством, особенно с таким, в котором  все так убого устроено, что люди, так или иначе, убегают от него, стараются выживать без его далеко не безвозмездной помощи.

Кто реально хочет помочь жителям своей страны, тот не будет активно стремиться использовать для этого  государственные механизмы насилия и гнета, а попытается, к примеру,  наладить в гражданском обществе элементы общественного самоуправления, которые, кстати, ни конституцией, ни законами государства не запрещаются. Или попытается добиться того, чтобы использовать технологические возможности интернета для контроля за работой  чиновников с целью влияния на  мотивационную направленность его деятельности. Кстати, интернет предоставляет довольно много возможностей для трудоустройства, развития бизнеса, много там и различных инвестпроектов, рисковых и консервативных, способных обеспечить граждан  значительным пассивным доходом

То,  что ныне только подобной реальной и альтернативной по механизмам деятельностью можно  влиять на природу государства,   подтверждает и анализ  наметившихся   подковерных политических игр  республике, который, как уже отметил,  во всех деталях,  красках и запахах выдал Тамерлан Магомедов.

Бесхозное упавшее знамя

Лицемерную природу государства красноречиво  подчеркивает уже  заголовок материала: «Васильева Путин не сдаст, но «козлов отпущения» назначат». Этим все сказано, далее только подробности, которые каждый может интерпретировать на свой лад. По своему, конечно,  делает это и автор обозначенного   анализа.

И судя по основательности высвечивания всех, кто вовлечен в эти игры очернения Васильева,  понятно, кто и кому пытается тыкать «указующим перстом» с обвинениями  в массовой  гибели людей. Другими словами, тщательно очерчен круг  всех тех, кого, как что-то подсказывает автору анализа, поэтапно и поголовно отловят и, видимо,  подвергнут различным формам признания вины. И это, куда ни крути, наши будни, в которых поиск козлов отпущения, наказание невиновных – норма, как и норма вседозволенность многим элитным персонам.

Интерес представляют  другие выводы Тамерлана Магомедова.  Он обращает наше внимание на то, что «любой кризис – это прекрасная стартовая площадка для желающего о себе заявить управленца». Но, по его мнению, никому не удалось в условиях провальных действий власти по противодействию вирусу, «подхватить упавшее знамя», лучше организовать работу и подняться «на гребень народной популярности».

Видимо, речь об управленцах, которые ныне не во власти. Тамерлан Магомедов заявляет, что или их, эффективных управленцев  просто нет в республике, или у всех настолько основательно подмочена репутация, что «не в силах даже голову поднять». И далее он очень красочно  перечисляет то ,чем ныне заняты некоторые бывшие  функционеры  вместо того, чтобы спасать людей. Есть в этом списке и такие,  которые  «просто отсиживаются, не в силах даже сменить все сильнее пованивающие памперсы».

Упрек, конечно, жесткий и его   некорректность даже с учетом  созданных властью условий можно списать разве что на всплеск гражданских чувств. И  при этом, если вести речь об активности,  надо, видимо,  учесть и  управленческую активность врачей, волонтеров, работников  мечетей,  общественников . Проблему же того, что мало кто из активных и грамотных специалистов стремится в политику на «гребне народной популярности», вижу, скорее,  в том, что такой вход в политику  не в чести у власти и именно  потому чреват участью того самого козла отпущения, поиском которых всегда заняты в большинстве своем неэффективные управленцы.

Репрессии  и прорывное  развитие

Если  абсолютное отсутствие  в республике эффективных управленцев с хорошей репутацией  автор вполне  допускает, то в обозначении основательной подмоченности в условиях пандемии  репутации власти  он гораздо более категоричен.  «Институт власти, — по его мнению,- прямо на глазах теряет остатки сакральности в глазах населения, что может привести к повсеместной активизации граждан, которые от демагогии в «народных штабах» перейдут к организации отрядов самообороны, огораживая уже не только села в горах, но и отдельные дворы в городах».

И вот под давлением таких проявлений в регионах, по мнению Тамерлана Магомедова,  ускорится процесс усиления президентской власти. А в республике козлов  отпущения  накажут и Васильев продолжить править и, видимо, начнет готовить  очередные показательные аресты неблагонадежных чиновников

Теперь внимание – мнение Тамерлана Магомедова о нашей участи на философском уровне. Мы обречены на «азиатскую деспотию». И еще: «…репрессии с опричниной единственный для нас способ прорывного развития».

Видимо, надо  согласиться с тем, что так сложилось, хотя репрессии с опричниной сложно ассоциировать с прорывным развитием.  Эффективность  защиты  властных персон с этим вполне можно связывать. Выживание — тоже, но развиваться – это  больше в сторону обороноспособности, хотя в современных условиях  и при тотальном терроре населения это тоже под очень большим вопросом.

Чтоб убедиться в этом, достаточно взглянуть на то, что происходит в нашей стране. Мы что не развиваемся, потому что деспотия не азиатская, репрессии не столь жесткие, опричники  недостаточно лютуют? Хотя и со всем этим тоже  у нас  не хило, ныне для каждого грамотного школьника понятно, что проблема в мотивировочной направленности системы власти, которая устроена так, что  каждому  ее представителю необходимо  работать преимущественно  на свой личный карман и на то, чтобы оставаться у  доходного  места.

Потому, кстати,  и нет нормальной экономики, нет никакого развития, ни прорывного, ни вяло текущего, все это  чиновникам не нужно при имеющихся запасах природных ресурсов. Назови Путина царем, поставь рядом бояр и прочих вельмож – ничего в способах их хозяйствования не изменится, как выкачивали из страны все, что подвернется, так и будут продолжать этот доильный процесс   с гораздо  более усиленной эксплуатацией новейших технологий  порабощения подопечного населения.

Дракона лучше не дразнить

Далее автор делает замечание сторону, как он выразился, прогрессивных и благомыслящих товарищей, которые могут возмутиться его предложению подвергать профилактической  экзекуции сановных чиновников,  злоупотребляющих  властью. И будут они, по его мнению,  возражать этому, «начав изобретать ажурные словесные конструкции о том, что все эти люди хорошие и просто все вот так вот в нашей стране сложилось».

Зачем же  этим товарищам так словесно изощряться, если автор  не противоречит им, делая акцент на  обреченности существовать в жестких условиях тоталитарного государства. Позиция их отличается разве что тем, как следует жить в таком отягощённом репрессиями обществе. Или расстреливать всех, кто дорвался до власти и, разлагаясь всячески, методично издевается над населением, или все-таки по принципу капля точит камень стараться изменить общественное устройство, которое неминуемо порождает привластного дракона.

Здесь, видимо, будет мало ограничиться напоминанием поучительной легенды о том, что убивая дракона человек сам невольно становится драконом. Ныне ситуация, как известно,  гораздо более сложная, когда страну подминает под себя управляемая драконом мощная система по выкачиванию из нее всего содержимого за минусом прожиточного минимума для  населения. И здесь при любом способе ликвидации  правящего дракона система будто одним кликом порождает нового и, как правило, еще более  неразборчивого в способах тирании, гораздо более  напористого в осуществлении гнета и репрессий.

Поэтому сложно очень с драконом, легче и верно изменить систему, которая его порождает. Другое – или мало что изменит, или принесет много крови и еще неизвестно что.

Если же имеется в виду, чтоб  драконистый правитель  приносил в жертву своих наиболее одиозных системных помощников, то  это   совсем  плохая история.  Профилактически  пальчиком  и так каждый правитель  указывает на плохих парней их своего окружения. Но если еще законодательно обязывать  его активизироваться и  кое-кого показательно подвергать более жесткому наказанию , то   не исключено, что дело дойдет и до эшафота, и  до практики, когда лес рубят, щепки летят.

Что касается радикализма по отношению к чиновникам   адекватного, на мой взгляд,  в подобных вопросах автора,  он, наверняка,  плохо соблюдал  самоизоляцию (об этом говорят  и его многочисленные посты в интернете о ходе пандемии), поэтому  успел увидеть и острее почувствовать  и издержки установленного режима, и равнодушное бездействие чиновников в условиях, когда   каждый день  отовсюду шли вести о гибели множества людей. Вот и произошел  эмоциональный срыв  по поводу разлагающихся от равнодушного и потому преступного безделья  чиновников.

В заключение хотелось бы смягчить  рисуемые автором мрачные перспективы, когда на фоне регулярных периодов  вирусной зависимости нас ожидает еще более жесткие  властные притеснения, которые заметно изменят многие наши привычки и  даже традиции.

Прежде всего, отметим существующее мнение,  что таким режимам, как наша, легче переносить  различные эпидемии, так как нас мобилизовать легче и на стабильность  эпидемии никак не влияют, правитель наш не в ответе  за их  последствия.

Еще отрадно, что этот вирус вместе с уровнем здравоохранения показал всему миру, как расслабилась человеческая  раса.

А главное – считают, что этот коронованный представитель вирусосферы обязательно многое изменит в нашей жизни, что он поставит наши государства и общества перед зеркалом. И тут, согласитесь, важно не отворачиваться, так как при таком смертельном форс-мажоре вполне возможна перегрузка их взаимоотношений, а соответственно – пересмотр и перетряска правил, по которым мы живем. Кто знает? Давайте помечтаем, тем боле, что нам ничего другого в ближайшее время не светить.

Шарапудин Магомедов