Аварийные страсти на дорогах

Примечательно, что сущность человека, моральный заряд и его этические установки мгновенно проявляются в ситуации на дороге, когда он за рулем. Показателен в этом плане телевизионный ролик, где надетые на пружины туловища водителей с криками нетерпения выскакивают из окошек своих застрявших в пробках машин.

Теперь представьте, какие мультипликационные средства понадобятся, чтобы передать телодвижения водителей во время автопроисшествия. Ведь при этом такие страсти разыгрываются – трансформеры с десептиконами рядом не стояли. Каждый из участников дорожного происшествия прилагает максимум усилий и изворотливости, чтобы выйти «сухим» из воды, а  лучше – с какими-нибудь преференциями. И при этом неважно, просто железо погнули или человека покалечили, погубили.

В газету как-то обращался водитель, участник автопроисшествия, в результате которого пешеход, мужчина, получил серьезные увечья, в том числе перелом шейки правого бедра. И обратился  он больше от безысходности, рассказал, как грубо, напористо следователь и эксперты пытаются переложить всю вину  за случившееся на него, водителя «жигулей», вся вина которого заключалась в том, что он зацепил зеркалом автомобиля стоявшего на «зебре» пешехода, и тот упал под ехавшую следом иномарку. Судите меня за то, что совершил, говорил водитель «жигулей», но не за наезд. Однако истинный виновник, водитель иномарки, выведен в свидетели.

Легенда следственная такова: иномарка ехала следом, вовремя среагировала и встала как вкопанная перед упавшим перед ней пешеходом. И эта легенда легла в основу предъявленного обвинения, несмотря на массу нестыковок между  тем, как и с какой скоростью  по версии следствия ехали обе машины, и тем, что утверждает потерпевший, а главное – игнорируется запись камеры видеонаблюдения, на которой четко зафиксирован момент наезда иномарки на пешехода.

Дело дошло до суда. И там, несмотря на интерес прессы к этому делу,  перед водителем «жигулей» встала дилемма: доказывать степень своей вины в этом автопроисшествии или, как ему рекомендуют представители обвинения, в целом признать вину за наезд, тем самим заработав смягчающее обстоятельство.

За час до заседания суда, на котором, по всей видимости, предполагалось принятие обвинительного решения, удалось  получить  еще одно, уже нотариально заверенное заявление потерпевшего, что он не имеет претензий к водителю «жигулей». В итоге  было принято решение о  прекращении дела по нереабилитирующему основанию – за примирением сторон. Водитель «жигулей» не стал  оспаривать это решение.

Так и заглохло это дело, так скопом все и прошли мимо права и морали. И представьте,  сколько  подобных  «похорон» права устраивается в нашей стране, если даже возможность предания гласности на это не влияет. А  не влияет и потому, что правоохранители хорошо знают психологию обывателя, который, как правило, старается быстрее избавится от общения с ними. Вот и выбивают из него по быстрому то, что нужно, и не бояться того, что он затем вернется к этому, мягко говоря, неприятному общению. И в нашем случае тоже человек, хоть и воспротивился тому, что следователь, назначенный адвокат, прокурор и затем судья пытаются, прикрыв водителя иномарки, сделать из него козла отпущения,  но, как только удалось увернуться от реального наказания, он свернулся калачиком и продолжил существование в привычной  пассивной и соглашательской форме.

Видимо, не ошибусь, если скажу, что суды пропитаны духом затхлости этих невидимых «могил» попрания права. Может, поэтому и атмосфера в судах часто удушливая, тягостная, а тишина – гробовая, все как на кладбище.

Но, тем не менее, есть немало и таких людей, которые не только не перестает сопротивляться подобному, скажем так, «правовому» преследованию, а вновь и вновь верят, что на этот раз все будет по закону: не оболгут, не попытаются растоптать, смешать с грязью, или что сам не позволит всему этому случиться. И вроде считается, что на этом все в мире и держится.

И все же в целом не покидает впечатления, что подавляющее большинство людей так и норовят    подставить ножку друг другу  или оскорбить друг друга несправедливостью.

От адвоката Джамили Тагировой  стало известно про еще одно уголовное преследование, уникальное по простоте перевода стрелок с одного виновника ДТП на другого.

Сюжет ДТП таков. Мужчина на автомобиле «мерседес-бенц» ехал со скоростью 50-60 км/ч по левой второй полосе, которая ближе к сплошной разделительной. У перекрестка снизил скорость и держал ногу над педалью тормоза. В это время заметил, как справа по первой полосе, пытаясь обогнать, в его сторону вырулил  «ВАЗ 2106» красного цвета. Вот тут и произошло касательное столкновение двух автомобилей, причем в момент соприкосновения «жигуленок» был впереди иномарки на расстоянии, равном длине его капота. После этого слабого контакта иномарка вырулила влево от прерывистой разделительной полосы, а «жигуленок», уходя вправо, столкнулся с автомобилем «ВАЗ 2170» белого цвета, припаркованным у обочины. Водитель иномарки, когда, прижавшись к тротуару, вышел из кабины, увидел на краю тротуарного прохода девушку с окровавленной головой. Девушка скончалась в больнице, не приходя в сознание. Позже выяснилось, что ее сбила та машина, которая столкнулась с его иномаркой.

И теперь кто же в ответе за смерть человека? По чьей вине произошло все? Какая из машин рванула на другую полосу, и у кого не было технической возможности предотвратить аварию? Следствие пришло к выводу, что это водитель иномарки вырулил вправо и тем спровоцировал столкновение, приведшее в итоге к смерти человека.

Они нарисовали схему ДТП, где со ссылкой на показания водителя иномарки обозначили место столкновения автомобилей с точностью до сантиметра: оно якобы произошло в 3,2 м от фонарного столба. Что, кстати, и позволяет им утверждать, что правила нарушил именно он, то есть повернул вправо, пересек без надобности разделительную линию, не соблюдал боковой интервал и т. д. Плюс к этому по лишь представленным следователями бумагам и фотографиям, без иных исследований, эксперты подтверждают эту версию произошедшего.

И затем начинается процесс игнорирования претензий водителя иномарки и его адвоката не только следователем, не только теми, кто причастен или имеет отношение к происшествию, но и теми, к кому они обращаются с жалобами, просьбами, требованиями помочь объективному рассмотрению дела. А всего-то нужно, по мнению адвоката Джамили Тагировой, внимательно рассмотреть запись камер видеонаблюдения, на которых  запечатлено происшествие. А также удовлетворить ее ходатайство о проведении дополнительной, но уже профессиональной (а не такой халтурной) экспертизы обстоятельств столкновения машин, которая даст ответы на вопросы стороны защиты и прольет свет на все детали происшествия.

К примеру, возможно ли точно установить место столкновения «мерседеса» и «жигулей» красного цвета, и соответствует ли оно тому, которое указано на схеме ДТП, приложенной к протоколу осмотра происшествия? И вообще кто нарушил правила дорожного движения в ситуации, которая ясно просматривается в видеоматериалах камер наблюдения? Или как эксперты оценивают обгон «мерседеса» с правой стороны на перекрестке, и кто виновен, скажем так, в обнуливании необходимой для нестолкновения автомобилей боковой дистанции? И, наконец, кто из водителей имел возможность предотвратить ДТП и у кого ее не было, а также возможно ли определить и, если «да», какова причинно-следственная связь между ДТП и гибелью пешехода?

Но следствие ушло в глухую защиту, игнорируя даже ходатайство о повторной экспертизе, на которое обязано ответить в течение трех дней. Более того, попавший под следственный пресс Кирилл Коновалов – личный водитель епископа Махачкалинского и Грозненского Варлаама, с самого начала следствия обратился с криком о помощи к руководству Республиканского следственного управления, Республиканской прокуратуры, пытался зацепиться за содействие столичного Комитета по защите прав русскоязычного населения. Это видно из заявления, направленного им по инстанциям.

В нем он пишет, что с первых минут следователь разговаривал с ним грубо, угрожал вызовом конвоя, требовал признать вину в произошедшем. И при этом, к примеру, никого из участников ДТП не отправил на медосвидетельствование, несмотря на то, что были основания сомневаться в трезвости водителя «жигулей», который ехал с такой скоростью, что «сбил женщину, мусорный бак, протаранил припаркованную «приору» погибшей женщины, а также две кадушки с елками».

Кирилл Коновалов в своем заявлении к сановным чиновникам выражал вполне обоснованные опасения, что следствие может вестись необъективно, с искажением фактов, подведением процессуальных документов под конкретную версию. При этом он уже тогда ссылался на видеозапись камеры наружного наблюдения торгового комплекса «7 континент», которая удостоверяет его невиновность, а на него тем не менее оказывается такое давление. Кстати, Коновалов писал заявление и с отказом давать показания в связи с тем, что следствие выискивает элементы его виновности при очевидности их отсутствия.

Остается добавить, что в этом деле, которое ведется при ОВД СЧ СУ МВД по РД, сменилось несколько следователей. Очередное ходатайство о назначении повторной автотехнической экспертизы адресовано 10 февраля 2014 года следователю СО МВД РД по г. Буйнакску А. Абдулаеву. А ДТП, кстати, произошло в октябре 2013 года. Так что узнать детали и подробности этого происшествия и возбужденного в связи с ним уголовного дела у руководителей следственных и надзирающих над ними ведомств была возможность. Притом немаловажно, что речь идет о грубом ущемлении прав водителя, представляющего ведомство Русской православной церкви.

P.S. Адвокат Джамиля Тагирова сообщила, что повторная экспертиза наконец-то состоялась и уже имеется заключение, укрепляющее Кирилла Коновалова в статусе свидетеля. Правда, теперь при двух столь противоречивых экспертизах требуется проведение еще одной за пределами республики.

Шарапудин Магомедов

«Дагправда», 14.03.14, №№ 72-73

P.S. P.S.  Надо отметить, что происхождение  этой нынешней очевидной  ориентированности следователей  на всемерное упрощение своих должностных функций , а также происхождение   этой, судя по таким делам,   стремящейся   к бесконечности  степени их морального опустошения  не столько надо связывать  со  столетиями угнетенности, правовой ущербности   наших предков,  не столько это заложено в наших генах, сколько, по всей видимости,  диктуется     реалиями сегодняшнего дня.  В том числе, нынешней убогой системой  оценок   труда следователей,   отсутствием системного взаимоконтроля во властных структурах  и особенно  степенью  конформизма гражданского общества,  диктуемой  ущербной рублевой зависимостью и тем же бесконечным правовым беспределом.

Если выделить среди причин управленческого хаоса, охватившего общество,   систему оценок   труда следователей, мотивированность их деятельности, то  справедливости ради надо отметить, что они все-таки  с утра до глубокой ночи,  часто рискуя жизнью,  ловят по разнарядке преступников, а семью на  получаемую зарплату содержать  на должном уровне не могут. Вот и переставляют многие их них  акценты, занимаются  не поиском  преступников, а преступлений. И, как известно, чем их больше, тем для правоохранителя  комфортно и выгодно. Вот они и готовы  всегда не только к поиску преступлений, но и их формированию путем провокации, выбытия признаний и даже подброса запрещенных предметов.

И ведь  делают все  это очень даже успешно, семью-то кормить надо. При этом и план преступлений выполняют,  и  главное  — заодно  много неугодных  для общества людей переправляют на нары в спецлагеря на перевоспитание, на обретение ими опыта выживания в основном человеческом лагере. То есть, выходит, все очень просто, правоохранители  поиск преступника ставят  на второе место,  выводя на первый план сам факт преступления  с тем, чтобы заработать, а заодно чтобы  плодить побольше людей, которые,  познав, что значит жить по понятиям, будут источниками  совершения и формирования новых преступлений.

Если обобщить,  то  в любой чиновничьей деятельности цель, выходит, ставится на второе место или   вовсе обходятся без нее, а  важнее  же  для них  всех,  что-нибудь делать в связи с чем-нибудь  и вовремя отчитаться. Потому и масса проблем у них, связанных с конфликтом формы и содержания. Ведь  все время телега стоит впереди лошади, и постоянно надо все это дружно  и скопом тащить, прилагая неимоверные усилия.

В связи с этим не могу не обозначить один случай, про который услышал во время подготовки этого материала.  Мальчик – старшеклассник во время урока попросил у девочки, сидящей за соседней партой,  телефон для того, чтобы кое-что из него скачать к себе. Она отказала почему – то. Одноклассник разозлился, улучил момент, взял  ее  телефон, позвонил на 02 и сообщил,  что якобы в школе заложена бомба.

Спецслужба молниеносно среагировала, вычислила номер телефона и позвонила девочке – хозяину телефона.  Слова о бомбе, кстати,  мальчик произнес громко, их слышали практически все в классе. Поэтому девочка не растерялась и, извинившись,  ответила, что вышло недоразумение, одноклассник,  разозлившись на нее в шутку позвонил, не подумав о последствиях. Все в классе были в шоке от такой быстрой реакции  спецслужб на звонок, а провинившийся мальчик тот и вовсе, говорят, замахал руками, делал знаки, дескать, черт меня дернул сделать такое, промашка вышла дурацкая.

Согласитесь, поучительный сам по себе случай, думаю из этих ребят больше никто так шутить не будет.  И, конечно, реагировать на такие вещи надо вплоть до разговора у директора, следователя. Ведь формально налицо законченное преступление, которое карается от 200 тыс. рублей штрафа и до трех лет лишения свободы.

Но,  с другой стороны, мальчику только в ноябре прошлого года исполнилось 14 лет, он в содеянном раскаивается, ущерба за счет оперативности реакции спецслужб удалось избежать.  И здесь важно,  что по другому и быть не могло. Ведь, во-первых,  не из автомата и не с последующим уничтожением симки  звонил, а открыто в классе вслух произнес слова о заложенной бомбе.  Во-вторых, как известно, ныне  именно так мгновенно реагируют спецслужбы,  иной вариант исключен.

Более того,  эти обстоятельства  говорят  не только  о неизбежности быстрого  благоприятного исхода с фактом так сделанного  заявления, но и о том, что у подростка не было злого умысла нанести вред классу, школе, спецслужбам, не просматриваются объективные условия для возбуждения уголовного дела.

Но следователь не стал даже рассматривать  переквалификацию статьи   заведомо ложного сообщения об акте терроризма (207) на статью, предусматривающую применение к несовершеннолетним принудительных мер воспитательного воздействия: от предупреждения,  передачи под надзор родителей и  до ограничения досуга.  Ведь, во-первых,  не столь формально надо подходить к совершеннолетию. У иного человек и через несколько лет после 14 поведенческие мотивы совершеннолетием и не пахнут, а здесь прошло всего два-три месяца. А во-вторых, нет же вообще оснований возбуждать уголовное дело.  При переквалификации же статьи следователь может получить  и галочку со звездочкой, и спасибо от родителей мальчика. Но следователь такими нюансами  заморачиваться не стал и уголовное дело  по ст. 207  УК РФ  ушло в Ленинский районный суд Махачкалы.

Надо отметить, еще до этого,  когда    вслед за возбуждением уголовного дела   пошли разговоры с акцентом на  200 тысячах  рублей штрафа, было понятно, что здесь значимость имеет само преступное действие, а не мотивы его совершения,  и что  родитель мальчика легким испугом не отделается, придется принудительных  мер воспитательного воздействия усиленно добываться активным участием в суде, а для прекращения же дела еще более активизироваться.

Хочется при этом все-таки верить, что, не смотря на  подобную, скажем так, асфальтоукладочную  логику ведения следствия по  дорожно-транспортным и другим происшествиям,  а также не смотря на  такой же  унифицированный уровень   деформированности   правовых норм в работе наших правоохранителей,    не так уж мало людей, которые не менее столкновения с грузовиком бояться «моральной аварии», «аварии»  духовной самодостаточности, бояться потери уважения к себе  и потому стремятся жить с постоянной опаской  недопущения  такой для себя катастрофы.

Шарапудин Магомедов