Воспринимать, как благо, «слепые места» власти

 Бегство

 Жизнь без государства в России
начала XXI века

В России всегда много было людей, уверенных, что от русского Левиафана с его непредсказуемостью и страстью к модернизации нужно держаться подальше. От государства можно убежать далеко — в лес, в горы, в эмиграцию, но это решение для единиц. Решения для многих — жить, избегая навязанных сверху идеологий, ограничений и правил. Наши реальные правила — те, что действуют вместо официальных. Наши реальные свободы — те, что достигаются наработанным веками умением находить слепые зоны государства.

Человек в России, вопреки стереотипам, самостоятелен и независим. Эти подспудные ценности русской жизни — в центре внимания авторов нового выпуска журнала InLiberty.

Слепой Левиафан

Граждане России рассчитывают только на себя


Максим Трудолюбов

Редактор InLiberty, руководитель проекта «Земля и люди»

В прошлом много было споров о том, где люди в России видят причины проблем и возможности для изменений: вовне или в себе самих. Исследования показывают, что сегодня большинство граждан готовы брать на себя ответственность за свою жизнь. Но люди добиваются самостоятельности не благодаря гарантиям государства, а вопреки им.


Когда обсуждается любой важный политический шаг — будь то пенсионная политика или присоединение какой-либо территории, — стоит помнить об известном, повторяющемся каждый год вопросе социологов: «Можете ли вы влиять на принятие решений в стране?» На этот вопрос есть ответ: «Не можем». От года к году доля ответивших так колеблется, но остается близкой к 80%.

Почти столько же граждан уверены, что власть должна заботиться о людях. Из этого иногда делается вывод, что в России живут люди, которые только и ждут помощи сверху.

Надежда только на себя

Люди действительно считают, что государство, по справедливости, должно о них заботиться, но на самом деле не ждут этого: 94% рассчитывают на себя и только 6% — на помощь государства (цифры из недавнего качественного исследования Сергея Белановского и Анастасии Никольской: 10 фокус-групп, проведенных в мае 2018 года).  94% — это много, даже учитывая, что готовность полагаться только на себя — не новость. Доля тех, кто рассчитывает в жизни только на свои силы, с самого начала замеров была высока  от 80% в 1992-м до 74% в 2011 году.

Интереснее цифр то, как участники фокус-групп подбирают слова: «Не будет здесь счастливого завтра. Не будет, надежды нет, меняйтесь сами и меняйте свою жизнь»; «Вся проблема — в рабском менталитете. Пока большинство терпит и готовится терпеть еще сильнее — ничего не изменится. Путин ли будет при этом у власти или нет, не суть важно»; «Если каждый будет работать над собой, то мы станем лучше».

То есть на свое положение влиять можем, а на государство — нет. И это не просто слова. По разным данным, от 30 до 40 млн человек из 72 млн работающих россиян заняты где-то в не наблюдаемых государством сферах — то есть обеспечивают себя сами и не ждут, что кто-то решит их проблемы. По опросам, 55% граждан избегают контакта с государством.

Люди работают, а иногда и живут вне зоны видимости государства, стараются экономить на любых выплатах в пользу властей. Решение повысить пенсионный возраст тем не менее воспринимается пусть и без агрессии, но негативно. На пенсии как на основу выживания рассчитывают немногие, но хотят, чтобы пенсии были, потому что так должно быть — по справедливости. По данным Белановского, на первом плане у граждан не требование сильной власти (5%), а требование справедливости (67%). Выплата пенсий — это соблюдение государством договора с народом. В отдельности народа от государства, в его готовности полагаться только на себя, в его ожиданиях, что в обмен на понесенные народом труды государство будет соблюдать свою часть договора, можно увидеть отголоски крестьянского мировоззрения. Подробнее об этом — в статье Александра Никулина о крестьянском отношении к государству.

Русская свобода

Сейчас, летом 2018 года, когда пишутся эти слова, раздельность существования человека и государства хорошо видна, потому что шум очередного мегапроекта утих и человеческое самостояние обнажилось. Самостояние есть всегда, но в моменты государственной тишины человек это чувствует. Как только Левиафан просыпается и начинает искать себе занятие, подлинные отношения — отношения отдельности — между обществом и государством уходят в тень и мы снова видим марширующие колонны и флаги: государство мобилизует людей на свой очередной проект — войну или мегастройку.


Русская свобода: Лев Толстой

«Англичане, приезжающие сюда, чувствуют себя у нас свободнее: дома они связаны законами, которые сами через представителей установили и которым они повинуются, воображая себе, что они свободны. Здесь же я таких законов не устанавливал и им не повинуюсь, я свободнее. <Император> Николай может забодать, но это случайность, как может бык забодать или кирпич на голову упасть… Наше время огромной важности, пора людям быть свободными, не повиноваться и не подчиняться. Мужик сам сознает, что он себе жизнь сам устраивает: „Я сам ее, жизнь свою, устрою“. Но он этого не умеет высказать».

Эти слова Толстого 15 ноября 1905 года записал Душан Маковицкий, его семейный врач и последователь. Страна живет новостями о волнениях и забастовках, только что опубликован манифест, «дарующий» населению свободы слова, собраний и союзов и ограничивающий монархию. Все готовятся к выборам в Думу, идет съезд Всероссийского крестьянского союза. Толстой ничем из этого не впечатлен: он против любой политической власти, даже ограниченной правом — ведь закон не работает без насилия.

Где-то подспудно в нас живет убеждение, что путь к свободе проходит через установление с Левиафаном разумных и публичных отношений. Свобода, понятая таким образом, — это свобода, гарантированная публичными процедурами и законами. Законами, в написании которых граждане являются соавторами. Именно о тех законах, которые учредили, с согласия граждан, законодатели, сказано: «Где нет законов, там нет свободы» (Джон Локк). Свободы должны быть защищены исполняемым всеми законом, иначе их можно отнять. Честные выборы и открытый доступ к участию в них, как избирателям, так и кандидатам, являются таким образом признаками свободы. Таких признаков в России нет. Значит ли это, что нет и свободы?

Как же нет? По ощущениям ее явно больше, чем может показаться. Но конституируется свобода в России не столько законами (которые в нашем случае суть инструменты государства), сколько свойствами общества и подслеповатостью Левиафана. Брать собственную судьбу в свои руки мы, как мы видим, умеем, и это основание для свободы. Традиции — за почти полным их отсутствием после десятилетий советского строя — не работают как сдерживающий фактор. И это тоже основание для свободы. Левиафан плохо видит — чем не возможность для свободы?

Под определенным углом зрения Россия может выглядеть пространством более свободным, чем, например, Германия или Британия. Но это свобода, не связанная с законом, а скорее отталкивающаяся от него. Это воля, то есть такая свобода, которая не стремится к установлению для себя формальных условий и гарантий (см. статью Андрея Тесли о понятиях «свобода» и «воля»).

Катание на Левиафане

Люди не выбирали законодателей и не знают, кто составлял действующие правила игры. Тому, кто не участвовал в создании правил, легко отказаться от их исполнения. Это особенно легко, если действовать в слепых зонах русского Левиафана: он не знает, сколько у кого собственности, не знает, как расходуются деньги, не понимает, где люди находятся, не умеет быть дифференцированным, распределяя помощь, не умеет раскрывать преступления (впрочем, умеет их фабриковать, чтобы показывать, что умеет раскрывать).

Независимо от того, есть ли у отдельных представителей государства, включая президента, тайное знание обо всем, что происходит в стране, это знание находится вне публичной сферы, а значит, это «око государево» лукаво. Оно лишь помогает находящимся во власти манипулировать друг другом и государством: например, уничтожать врагов под видом борьбы с коррупцией и решать другие частные проблемы под предлогом достижения публичных целей.

Левиафан, при всей своей внушительности, — слабое, пугливое и падкое на лесть существо, из которого все тянут жилы. Какие состояния зарабатываются под предлогом убережения его от разных угроз! Оборотистые граждане убеждают Левиафана, что если он устроит еще один мегапроект или проведет международное соревнование, то станет красивее. Это отличная возможность выбить из него ресурсы, а потом помочь ему закрыть глаза на издержки. А можно еще с выгодой сталкивать между собой разные кремлевские башни и играть на их соперничестве.

В том же русле — и массовое отношение к благам, которые перепадают людям от государства: от государства всего можно ждать, рассчитывать на него нельзя, поэтому нужно брать все, пока дают. Кому-то удается добыть горы золота и заграничные футбольные клубы, а кому-то — бесплатное электричество и небольшую пенсию. И на том спасибо! При нынешних отношениях государства и общества рациональное поведение — это поведение того, кто берет от Левиафана по максимуму, а потом подается на волю.

Умение полагаться только на собственные силы и на слабость невидящего и неслышащего зверя — наши основания для свободы. Основания, в общем, работающие. Возможностей для манипулирования собой Левиафан дает множество. Возможностей убежать от него, не слышать и не видеть его тоже немало. И потому как не любить его, кормильца. Но все это — и возможность обогатиться, и возможность спрятаться — без гарантий.


Максим Трудолюбов

Воспринимать, как благо, «слепые места» власти

Для нас, конечно не новость, что в России отношение граждан к власти  примерно такое же, как, к примеру, могло быть у крепостного, который вдруг оказался в нашем времени,  невольно впитал плоды цивилизации, познал цену законов, свободного рынка, увидел и бурно  растущие   возможности коммуникации, но  пользоваться этими всеми навалившимися вдруг благами пока у него не очень  получается, а главное – те, кто позволяют ему пользоваться всем этим, очень напоминают прежних хозяев.

Отсюда, в какой-то мере,  объяснимо то, что люди, с одной стороны, стремятся  держаться подальше от этого  властвующего Левиафана, стараются выживать, надеясь только на себя, но, с другой стороны,    искренне рассчитывают на хотя бы видимость его заботы.  И это при том, что  осознают полное отсутствие влияния на  его действия.

Нашим давним  и недавним крепостным прошлым  тоже,  в какой-то мере,  можно  поэтому объяснить  понимание  свободы населением нашей страны,  как возможности уйти как-то от опеки власти, чтоб, пользуясь ее подслеповатостью,   вольно решать свои проблемы без всяких формальных условий и гарантий.

Ситуация  такого формального отношения к исполнению законов, конечно, усугубляется и тем,  как  келейно клепаются эти законы. Но все же то, что люди не могут  влиять на действия власти, на принятие ими востребованных законов, больше лежит в плоскости сословных отношений между людьми, в том, что они никак не могут выбраться из феодально-крепостнических взаимоотношений.

Беда в том, что не было и нет у наших левиафанов осознания того, что невозможно править эффективно такой большой страной сугубо мобилизационными  мерами и тоталитарными методами. Как воздух,  необходимо продвижение общества к реальному институциальному устройству, при котором наиболее эффективно проявятся и контрольные, и самоуправленческие возможности людей. Во всяком случае,  пока убого выглядят попытки управлять такой страной с высоты вертикали и с помощью телеобращений.

Именно отсутствие реальных  независимых институтов власти и приводит к лукавству со стороны «ока государева», к разборкам между чиновниками под видом борьбы с коррупцией,  к такому недоверию  к власти, что люди стараются  держаться от нее как можно дальше,  а главное – при ином, институциальном  раскладе сил в обществе будет, к примеру,  недопустимо и не в чести считать рациональным урвать у государства по максимуму для решения свих личных проблем.

А пока,  на самом деле, остается  «полагаться только на собственные силы». А также  воспринимать, как благо,  возможности  пользоваться  «слепыми  местами»  власти, особенно теми, которые позволяют нам заработать.

 Шарапудин Магомедов